Трижды одинокий мужчина - Ольга Баскова

Кирилл Панин жил на другом конце города, в довольно престижном районе. Девушка без проблем нашла пятиэтажное здание, спрятавшееся за раскидистыми дубами, и, отыскав на табличке у входа в подъезд указатель с нужной квартирой, уверенно стала подниматься по лестнице. Остановилась у двери, обитой черным дерматином. Звонок не работал. Зорина постучала по мягкой обивке, не надеясь, что ее услышат. Однако опасения оказались напрасными. Ей открыла женщина лет шестидесяти.

– Вы ко мне?

– Здесь когда-то жил Кирилл Панин.

– Да. А что вам нужно?

– Вы его жена?

– Да.

– Мы можем поговорить?

От журналистки не ускользнуло, как выцветшие глаза хозяйки наполнились надеждой:

– Вы что-то знаете о нем? Проходите.

Зайдя в маленькую прихожую, с клочьями обоев на давно не знавших ремонта стенах, Катя закрыла дверь и, вытащив удостоверение, протянула его хозяйке квартиры:

– Так вы та самая Зорина?

Эта фраза была произнесена с разочарованием. По мнению собеседницы, журналисты не могли ей сообщить ничего нового.

– Мы можем поговорить? – повторила девушка.

– О чем? Пришли бередить мне душу?

– Извините.

Женщина прошла в темную столовую, не зажигая света. Зорина без приглашения последовала за ней.

– Я понимаю, что вам до сих пор тяжело, – произнесла она, наблюдая за хозяйкой, остановившейся у окна, – но я пишу книгу, и мне просто необходимо уточнить кое-какую информацию. Вы же не хотите, чтобы она пошла непроверенной.

– Книга будет о Кирилле?

– Об академике Хомутове.

Женщина пожала плечами:

– Зачем же писать о Кирилле?

– Он был одним из самых талантливых учеников Игната Вадимовича.

Хозяйка нажала на выключатель:

– Садитесь.

Теперь, при свете маленькой лампочки, журналистка смогла разглядеть обстановку комнаты. Такие же обшарпанные, как в прихожей, стены, те же лохмотья обоев, старая, ветхая мебель, готовая развалиться, вековые слои пыли на двух шкафах с книгами... И множество фотографий улыбающегося симпатичного парня... Катя поняла, что попала в святилище. Здесь специально не наводили порядок, стремясь сохранить все в том состоянии, какое было при хозяине.

– А вы, как вдова...

Щеки женщины побелели:

– Я его жена. Никто не видел мужа мертвым.

Поистине ее стойкость и верность супругу все эти годы вызывали уважение.

– Меня зовут Тамара Яковлевна. Так что вы собираетесь писать о Кирилле?

– Как вы познакомились?

Она расслабилась. Разговор перешел на тему, которая была ей приятна.

– Мы учились в одном вузе, на одном курсе.

– Значит, вы тоже врач?

– Да. Впрочем, неудавшийся.

– Почему?

Тамара Яковлевна усмехнулась:

– После исчезновения мужа я не смогла работать. Замучили головные боли. Врачи определили сосудистый криз.

– На что же вы жили?

Панина не удивилась такому вопросу:

– Помогали родители. Да и много ли мне, одной, надо? Деток-то нам не дал Бог.

– Я слышала, вместе с Викторовой ваш супруг работал над исследованиями в области гепатита С, – заметила Катя. – Думаю, они стоили внимания, раз его переманил к себе Хомутов. Наверное, исследования были опубликованы. Вам не предлагали деньги?

Панина рассмеялась:

– Как-то раз я подумала, что имею право на гонорары с его научных статей. Я обратилась к Хомутову. Тот обещал походатайствовать, однако дело не сдвинулось с мертвой точки. Меня вызвали на ученый совет и сказали, что никаких достойных внимания открытий Кирилл не сделал. Все его труды – это плагиат.

– Как плагиат? – не поняла Катя.

– Мне показали статьи моего мужа и некоего профессора Карякина, – продолжала женщина. – Они шли под разными названиями, но писалось в них об одном и том же, причем дословно. До сих пор мороз продирает по коже, когда вспоминаю, как орал на меня Карякин.

– Кирилл был с ним знаком?

Тамара Яковлевна вздохнула:

– Вместе с Мариной они одно время работали у него. Но он специалист по опухолям. Такая болезнь, как гепатит, его никогда не интересовала. И вдруг – бац! Научные достижения.

– То есть он не говорил, что параллельно с аспирантами ведет работу в этой области.

– В том-то и дело.

Катя задумалась:

– А Хомутов?

– Тоже был в ярости. Если бы не куча народа, он дал бы Карякину по морде. Перед уходом Игнат Вадимович заявил, что не оставит это так. Дескать, он уверен: научные открытия моего мужа каким-то непостижимым образом попали к Карякину, и тот опубликовал их под своей фамилией.

Зорина наморщила лоб:

– Он не думал, как такое могло произойти?