Трижды одинокий мужчина - Ольга Баскова

Успокоившись, Катя приняла предложение коллег мужа и поехала в РОВД обогреться и выпить стаканчик чаю. Уже обо всем осведомленная, Лариса накрыла стол.

– Вот что, голубушка, – помогая журналистке снять куртку, проговорила она. – Теперь ты просто обязана обо всем рассказать по порядку.

– Хорошо. – Девушка уселась на диван, с наслаждением вытянув ноги. – Слушайте. Костик, можешь вставлять замечания.

История жизни Хомутова вместе со странными происшествиями, окутывавшими ее, как дымка, заняла около часа, но оперативники и Мамонтов слушали, затаив дыхание. Когда Катя закончила, все недоуменно посмотрели друг на друга.

– Ничего себе триллер разворачивался в спокойное советское время, – усмехнулся Киселев, наливая уже десятую чашку чая.

– Круче только яйца, – вставил Прохоров, жуя бутерброд.

Лариса погладила Катину ладошку:

– Я поняла, ты во всем подозреваешь Карякина?

– Да.

– А мотив?

– О нем я уже намекала, – Зорина намазала джемом тост, – бездарность в медицине. Захотел достичь больших высот. Сначала ему попался Проскуряков, и будущий профессор своровал у него диссертацию, ликвидировав Мочалова, единственного на тот момент человека, который данную работу читал. Потом настал черед Викторовой и Панина.

– Почему же он ждал столько лет и не воспользовался проскуряковскими исследованиями? – поинтересовался Павел.

Катя пожала плечами:

– Я об этом думала. Но кто сказал нам, что диссертация действительно находилась у Мочалова? Вполне возможно, Карякин, опрометчиво погубив научного руководителя своего друга, ничего не нашел в его квартире, – она сделала паузу. – Есть и второе предположение. Он хотел выждать время и поэтому начал с разработок, украденных у Викторовой и Панина. Тогда кандидатская Проскурякова – это докторская Карякина. Ведь говорили же, что Александр насобирал материала на докторскую.

Лариса подняла брови:

– Что же, может быть.

– Рассказом о своих злодеяниях Анатолий Иванович поделился лишь с одним человеком – своим бывшим студентом Василием Костырей, – продолжала журналистка. – Не исключаю, что Василий принимал участие в убийстве своей несостоявшейся невесты и ее любовника – Кирилла Панина. Это связало подельников прочными узами.

– Как ты притянешь сюда Инну Хомутову? – бросил Игорь.

– Она наверняка оказалась случайной свидетельницей проступка Карякина, причем такого, который он желал скрыть всеми силами, – ответила Катя. – Например, видела, как он рылся в сумке Саши Проскурякова. Допускаю, что Инна ничего плохого не думала и никак не связала увиденное со смертью их общего друга. Но, как говорится, у страха глаза велики. Пришлось убрать и ее.

– Потом настала очередь Болотовой? – вставил Петя.

– Совершенно верно. Эта уж точно наблюдала, как он вводил роженице какое-то лекарство. К его досаде, Галина Петровна догадалась взять анализ.

– Ее погубило то, что она не пошла в милицию, – произнес молчавший до этого Константин.

– Она помогала разведенной дочери растить внучку, подкидывала деньжат сыну, оставшемуся без работы, – кивнула Зорина. – Вместо того чтобы изобличить преступника, она принялась его шантажировать. Однако, хотя все понимают – от шантажиста нужно избавляться, иначе он, как пиявка, присосется навсегда, мне кажется, Карякину не хотелось совершать убийство гинеколога. Он честно давал ей деньги на протяжении многих лет. Наверное, в один прекрасный день Болотова потребовала невозможного. Это решило ее судьбу.

– Один Карякин, естественно, не справился бы, – Павел затушил сигарету.

– Ему помогала Ванда Маевская, – пояснила девушка. – Сделали запрос на нее?

Прохоров улыбнулся:

– Разумеется.

– А с какой стати она бегала за ним, как собачонка? – удивился Скворцов.

Катя открыла сумочку и достала фотографию, выпрошенную у Нины Антоновны Савиной.

– Вот, полюбуйтесь. Может, и без моего комментария все поймете.

Снимок пошел по рукам.

– Маевская пожирает глазами Хомутова, – констатировала Лариса. – Но при чем тут Карякин?

– Отвергнутая любовь переросла в ненависть, – ответила Зорина. – Вербуя Маевскую в сообщницы, наш профессор убивал двух зайцев: делал себе звания и мстил бывшему приятелю Игнату, которого считал наиболее удачливым.

Кулакова нахмурила лоб. Такое объяснение ее явно не удовлетворяло.

– Чего только не бывает в жизни! – вздохнула она.

– Как видишь.

Вызванный Киселевым Леонид Сомов, занимавшийся Вандой Маевской, принес наконец сведения. Катя буквально вырвала листок из его рук. Все наклонились к ней:

– Читай вслух!

– Маевская Ванда Станиславовна, год рождения, где работали родители, место рождения, место жительства, в каком году вышла замуж, место работы мужа Тараса Романовича Лизина – меня это не интересует, хотя сообщаю: супруг был старше ее на целый тридцатник, – она что-то пробормотала про себя. – Ну, так я и думала. Слушайте! Места работы после окончания медицинского института (дама стала патологоанатомом): во-первых, морг больницы номер один. Кто выдавал заключения о смерти Проскурякова и Хомутовой? Лизина, она же Маевская. Во-вторых, морг психиатрической больницы, – Катя неожиданно осеклась. Кулакова, заметив ее удивление, съязвила: