Трижды одинокий мужчина - Ольга Баскова

– Уважаемая Екатерина! Воспоминания разбередили мне душу. Я понял, что не смогу поведать вам ни о смерти друга, ни о смерти жены. Вы опытный журналист и хороший писатель. Придумайте что-нибудь.

Зорина нахмурилась и почесала затылок. Разумеется, она что-нибудь придумает, но это потребует времени. Придется еще раз залезть в Интернет, опросить знакомых, съездить в тот роддом, откуда Инна Хомутова не вышла живой, уточнить диагноз Александра Проскурякова. Игнат Вадимович давал понять: на его помощь рассчитывать нечего. Открыв блокнот и наметив примерный план действий, Катя потянулась за джинсами и замерла. Интересно, как она выберется из дома, если верный своему слову муженек опять тщательно запер ее? Конечно, можно подождать Костика и объяснить ситуацию. Конечно, можно заняться пока другими делами. Однако будущая книга приобрела над журналисткой неимоверную власть, толкая к действиям. Зорина накинула на плечи куртку и вышла на балкон, глядя вниз и прикидывая свои возможности. Спикировать с третьего этажа означало верные травмы. Правда, как и во всех домах, здесь тоже имелась пожарная лестница, однако она висела настолько далеко от Катиного балкона, что искушать судьбу, по меньшей мере, глупо. Ежась от утреннего мороза, Зорина вернулась в комнату, принимаясь за блокнот. Кто из знакомых поможет ей выйти на волю? Озарение пришло неожиданно, и через секунду она уже набирала номер старого приятеля:

– Чика, ты в городе?

– Привет, Катюха! Спасибо, что не забываешь, – по голосу Бориса Чикина, по кличке Чика, бывшего вора, а ныне владельца спортивной школы, она поняла: мужчина рад ей. – Читал твою последнюю книжку. Благодарю, что не раззвонила о моей помощи.

– Ты же у нас уважаемый человек, Боря, – рассмеялась Катя. – Разве я могу бросить на тебя тень?

– За понимание тебя и люблю, – Чика откашлялся. – Опять требуется дружеское участие?

– Видишь, ты тоже понимаешь меня с полуслова.

– Слушаю внимательно.

В нескольких фразах Зорина обрисовала ситуацию.

– Сможешь выпустить меня из плена?

– Думаю, без проблем, – Чика усмехнулся. – Я ведь как-то навещал тебя. Замочки на двери оставляют желать лучшего. И как товарищ оперативник не поставит что-нибудь покрепче?

– Ему некогда, – журналистка вздохнула. – Может, узнав про мою выходку, наконец, соберется?

– Мне тебя сейчас освобождать? – поинтересовался Чикин.

– Как можно скорее.

Сверхобязательность Бориса не знала границ. Уже через час Катя выходила из квартиры. Бывший вор вручил ей пару отмычек.

– Если надо будет создать видимость, что ничего не произошло.

Зорина поцеловала его в щеку.

– Ты настоящий друг.

Он обнял ее за плечи:

– Ты тоже. Береги себя.

Помахав на прощание рукой, девушка побрела к автобусной остановке, на ходу набирая номер Хомутова. Ей необходимо было уточнить, в какую больницу забрали Проскурякова и в каком роддоме рожала Инна. Но телефон академика молчал. То ли он копошился в гараже и не слышал звучания мобильного, то ли принимал ванну. Как бы то ни было, позволить себе ждать Катя не могла.

С Проскуряковым все было предельно просто. Данные по нему она соберет за считаные минуты. Другое дело – Инна Хомутова. Тут следовало посетить больничный архив и пообщаться с теми, кто работал там в начале шестидесятых, если такие еще имелись. Однако предстояло решить, в какой роддом направить свои стопы? В городе их шесть. Журналистка остановилась, принявшись размышлять логически. Больница номер один, в которой трудились отец, мать, сын и невестка Хомутовы, а также Александр Проскуряков, так и в те годы считалась элитной, как в настоящее время. Работающие в этом учреждении и их родственники, планировавшие пополнение в семье, направлялись во второй роддом, имеющий опытный коллектив. Скорее всего, Инна рожала именно там. Катя решила – она на правильном пути, и уже через минуту залезала в нужную маршрутку.