Большая маленькая ложь - Лиана Мориарти

Давай выйдем на балкон, – предложила Селеста. – Немного подышим свежим воздухом.

– Конечно, – согласилась Джейн.

Сегодня Джейн кажется такой юной и беззаботной, подумала Селеста. Как тинейджер. В зале было душно и жарко. По спине Селесты скатывались капельки пота. Одна туфля ужасно натирала пятку. Этот вечер никогда не закончится. Она останется здесь навсегда и будет принуждена слушать обрывки раздраженных разговоров.

– Как я сказала, это неприемлемо…

– Совершенно некомпетентные, у них есть обязанность соблюдать осторожность…

– Это испорченные, невоспитанные дети, они едят только нездоровую пищу, так что…

Селеста оставила Перри беседовать с Эдом о гольфе. Перри был очарователен, пленяя каждую женщину внимательным взглядом, как бы говорящим: «Никто не сравнится с тобой», но он пил больше обычного, и она заметила, что его настроение неуловимо меняется, как медленный поворот океанского лайнера. Это было видно по желвакам, играющим на скулах, и остекленевшему взгляду.

К тому времени, как они соберутся домой, от смущенного мужчины, рыдающего в машине, ничего не останется. Она в точности знала, как, подобно корням древнего дерева, будут изгибаться и выворачиваться его мысли. Обычно после тяжелой ссоры вроде вчерашней она была бы в безопасности несколько недель кряду, но, узнав о ее квартире, Перри воспринял это как предательство. Это было проявлением неуважения к нему. Это было унизительно. У нее появилась от него тайна. К концу вечера будет иметь значение только ее обман. Получится, что все дело только в этом, словно они были идеальной женатой парой, и вот жена совершила нечто непонятное и странное: тщательно разработала тайный план, как уйти от него. Это озадачивало и ставило в тупик. И чтобы ни произошло, она это заслужила.

На огромном балконе, опоясывающем зал по всей длине, больше никого не было. По-прежнему шел дождь, и хотя балкон был под навесом, ветер приносил мелкие брызги, от которых плитки пола стали мокрыми и скользкими.

– Может быть, не так уж здесь и здорово, – сказала Селеста.

– Нет, здесь хорошо, – откликнулась Джейн. – Там стало уже слишком шумно. Будем здоровы!

Они с Селестой чокнулись и выпили.

– Эти коктейли чертовски хороши, – сказала Джейн.

– Они какие-то странные, – согласилась Селеста.

Она приканчивала уже третий коктейль. Все ее чувства – даже неотвязный страх – были словно укутаны в пушистую вату.

Джейн вдохнула полной грудью:

– Кажется, дождь постепенно стихает. Хорошо пахнет. Солью и свежестью.

Она подошла к краю террасы, положила руку на мокрые перила и стала вглядываться в дождливую ночь. Она казалась взволнованной.

Селеста ощущала только сырость и запах болота.

– Мне надо кое-что тебе сказать, – произнесла Селеста.

Джейн подняла брови:

– Да?

Селеста заметила, что губы у нее накрашены красной помадой. Мадлен была бы в восторге.

– Перед тем как нам уехать, Джош сказал мне, что Амабеллу обижал Макс, а не Зигги. Я пришла в ужас. Прости, мне очень, очень жаль.

Подняв взгляд, Селеста увидела, как на террасу вышла Харпер и принялась рыться в сумке. Посмотрев в их сторону, она быстро зацокала каблуками в противоположный конец террасы и зажгла сигарету.

– Я знаю, – сказала Джейн.

– Знаешь? – Селеста отступила назад, едва не поскользнувшись на плитках.

– Вчера мне сказал об этом Зигги, – призналась Джейн. – Очевидно, ему сказала Амабелла и просила держать это в тайне. Не беспокойся. Все в порядке.

– Нет не в порядке! Тебе пришлось мириться с этой ужасной петицией, а люди вроде нее… – Селеста кивнула в сторону Харпер. – А бедный малыш Зигги и родители, не разрешающие детям играть с ним. Сегодня же скажу об этом Ренате, и мисс Барнс, и миссис Липман. Скажу всем. Могу подняться на сцену и сделать публичное заявление: «Вы выбрали не того ребенка».