Госпожа трех гаремов - Евгений Сухов

Великий визирь скосил глаза на обнаженную наложницу и отвечал:

— Слушаюсь, звезда моего сердца. Через неделю Девлет-Гирей войдет в урусские земли.

Уже на третьи сутки гонец от Сулеймана Кануни вручил Девлет-Гирею фирман, в котором указывалось, что любимец султана должен немедленно выступить на московскую землю и своим набегом отвлечь царя Ивана от Казани.

Крымский хан припал губами к бумаге, надушенной травами, и поблагодарил Аллаха за то, что Сулейман не оставляет своего слугу милостями.

Девлет-Гирей решил выступать немедленно. Лагерь пришел в движение: орали верблюды, беспокойно ржали кони, в походный порядок выстраивались пешие и конные.

В боевом наряде перед воинами предстал хан. Красавец-конь загарцевал перед ровным строем всадников. Бунчуки на острых копьях рвались на сильном ветру.

Девлет-Гирей видел верблюдов, нагруженных скарбом, тонконогих лошадей, готовых к быстрому бегу, его взгляд встречал сосредоточенные лица воинов. Все было подчинено его воле, все ждали слов хана.

— Вспомним нашего господина султана Сулеймана, — торжественно произнес Девлет-Гирей, и под ханом еще выше поднял голову чуткий аргамак, гордый своей царственной ношей. — Вспомним слова его: «Я есть посланник Аллаха всем мусульманам на этой земле!» Желание светлейшего Сулеймана есть воля самого Аллаха. Чего же хочет наш великий Сулейман? — Девлет-Гирей выдержал паузу. — Оградить казанские земли от бесчинства гяуров! Уберечь правоверных от надругательства над верой! Так поможем же сбыться воле Аллаха и желанию самого султана Сулеймана!

— Алла! — победно пронеслось над строем и глухо отозвалось в степи, поросшей желтыми и красными тюльпанами. — Аллах акбар! Ар! Ар!..

Зазвучали призывно фанфары, и верблюды, задрав большие головы к небесам, как будто и они что-то выпрашивали у Всевышнего, трусцой побежали в степь, разбуженную удалыми криками.

Хан останавливался только на короткие ночевки в глубоких ущельях и далее гнал свое воинство на север, где его стеной встречал многовековой лес.

С несколькими сотнями всадников хан спешил впереди своей тьмы. Девлет-Гирей не спал ночами, целыми сутками не слезал с седла, казалось, он не ведал, что такое усталость, даже коней хан менял на скаку.

У самой Рязани войско Девлет-Гирея натолкнулось на небольшую заставу станичников, и небо мгновенно заклубилось черным дымом, предупреждая горожан об опасности. Этот дым породил еще один сноп огня, а ему, далеко за версту, отозвалось новое полымя.

— Алла! — закричал Девлет-Гирей, и тьма, подобно полноводной реке, бескрайно разлилась по степи.

Из-под копыт лошадей и верблюдов полетели комья земли.

Станичники развернулись в боевой порядок, выставив копья наперевес, и с напряжением следили за тем, как на них, подобно морскому валу, накатывается татарова тьма.

Через мгновение раздался звон сабель, и поле приняло на свою крепкую грудь первых убитых.

— За Христа, станичники! За веру! — орал верткий крепыш, опуская узкое лезвие сабли на головы недругов.

Один за другим, сраженные ятаганами, сгинули станичники, только этот казак, позабыв про усталость, продолжал отбиваться от наседавших татар.

— Живым! — коротко распорядился Девлет-Гирей, пораженный неуязвимостью детины.

Метко брошенный аркан затянул на шее казака петлю, и он, хрипя, рухнул вниз, подмяв спиной желтоголовые ромашки. На плечи детины навалились татары, и он почувствовал соленый вкус родной земли.

Станичника подняли на ноги и подвели к Девлет-Гирею. Крымский хан уже взобрался на своего красавца-скакуна и с высоты седла смотрел на поверженного врага.

— Где урусский царь Иван?.. Какой он пошел дорогой в Казань?

— Царь-то? — спокойно глянул станичник в плутоватые глаза Девлет-Гирея. — В Коломне он сидит, тебя, супостата, дожидается. А Рязань тебе не одолеть, посадские в городе спрятались и ворота за собой затворили.

Хан посмотрел поверх голов, туда, где на крутом берегу белой лебедью красовалась Рязань. С вышек темными клубами над тяжелыми колосьями ржи продолжал стелиться едкий дым. Он туманом прятал голубые васильки и едкой гарью ударял в нос.

— В Коломне? — переспросил Девлет-Гирей.

Хан старался не выглядеть обеспокоенным, но если войско урусов находится так близко, то не только осложнялось продвижение по Руси, но и отход в Бахчэ-Сарай мог быть значительно затруднен. Его воинство отягощено многочисленными повозками, арбами, стадом верблюдов, табуном лошадей, и Девлет-Гирей понимал — если сейчас неожиданно появится рать царя Ивана, то ему придется оставить посреди леса не только весь скарб, но и, возможно, гарем.

Лазутчики же сообщили хану, что московский государь должен находиться под Казанью, и Девлет-Гирей мучился вопросом — где же войско Ивана на самом деле?

— Если ты сказал неправду, то умрешь! — объявил Девлет.

Именно так поступил бы Сулейман Законодатель.

Девлет-Гирей старался подражать султану во всем, он стал неким подобием Сулеймана Кануни, и эмиры между собой называли крымского хана «наш маленький султан».

Когда толмач перевел слова Девлета, губы станичника презрительно скривились. Он давно уже приготовился к смерти и успел прошептать слова спасительной молитвы.

— На все Господня воля, — пожал плечами казак. Хан отправил в разведку сотню улан, а сам остановился лагерем близ посадов.

— Будем ждать, и пошли Аллах нам большую удачу, — на прощание напутствовал Девлет-Гирей.

Уланы возвратились неожиданно скоро. Сотник спешился с коня и прошел в просторный шатер Девлет-Гирея.

Крымский хан не терял время даже в походах, и в этом он подражал своему великому господину. Девлет-Гирея развлекало полдюжины юных наложниц, подставляя под алчные глаза повелителя обнаженные бедра. Хан гордился красотой своих наложниц так же, как ювелир гордится умело ограненным алмазом. Девлет-Гирей не упускал случая, чтобы не похвастаться красавицами перед послами или визирями султана, охотно показывал женщин даже подданным.

Перед глазами сотника мелькали красивые женские тела. Девлет-Гирей умел создать себе на земле рай, что же тогда его ожидает в джанне — саду благодати?

Хан давно заметил сотника, но не спешил подзывать его, он с интересом наблюдал за выражением глаз слуги. Тот тоже молчал, не смел отрывать хана от важного дела.

Сполна насладившись замешательством улана, Девлет-Гирей сделал короткий жест, и свирель тотчас умолкла, а девушки пугливой стайкой спрятались за большим цветочным ковром.

— Подать улану шербета! — распорядился хан.

Сотник, поклонившись, взял угощение.

— Чем ты обрадуешь меня? — спросил господин, удобно облокотившись о мягкие подушки.

— Плененный урус оказался прав. Мы перехватили трех лазутчиков, и они сказали то же самое. Царя Ивана под Казанью нет, он — в Коломне!