Госпожа трех гаремов - Евгений Сухов

Сагиб-Гирей еще раз перечитал послание мурзы Юсуфа. В этом письме ногайский правитель просил заточить Булюк-Гирея в крепость до выборов нового хана в Казани. «А там как Аллах подскажет, ибо все, что делается на этой земле, существует только по воле Всевышнего!»

Днем раньше пришло известие от Кулшерифа, который просил на Казанское ханство старшего из сыновей Сафа-Гирея. Сагиб-Гирей понимал, что в его руках судьба Казани, а следовательно, и его собственная. «Сейчас важно не ошибиться И взвесить все верно. Если ханом станет двухлетний сын Сафа-Гирея, Сююн-Бике будет при нем опекуншей. Женщина… Разве ей под силу управлять Казанью, тем более сейчас? Хотя… совсем неплохо иметь слабого северного соседа. А если из Крыма вернется Булюк-Гирей, то он сумеет укрепить город. Юноша очень похож на отца. Если почувствует свою силу, то с ним невозможно будет справиться. Став ханом в Казани, Булюк наверняка захочет отобрать у меня и Крымское ханство!»

Сагиб-Гирей громко хлопнул в ладоши, и на его зов тотчас вошла стража.

— Позвать ко мне Булюк-Гирея, немедленно!

Юноша не удивился позднему приглашению. Видно, хану не терпится похвастаться молоденькой наложницей или свою бессонницу ему захотелось заполнить игрой в шахматы. «А игрок он никудышный», — с улыбкой подумал Булюк.

Сразу после смерти отца Булюк-Гирей переехал в Бахчэ-Сарай и остановился во дворце у своего дяди.

Сагиб-Гирей встретил племянника радушно и выделил ему несколько комнат, где он мог бы чувствовать себя хозяином и любить своих наложниц. Но сам Булюк-Гирей видел для себя другое предназначение — он должен быть ханом!

Разве не он — старший сын Сафа-Гирея? Если бы не эта негодница Сююн-Бике! Она вскружила отцу голову и заставила его сделать себя старшей женой, а следовательно, только ее двухлетний сын имел право на престол. Но ничего, он будет ханом, разве его не поддерживают виднейшие казанские карачи и сам Кулшериф?

Булюк-Гирей вошел в роскошные покои с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен расставлены статуи львов, птиц, в центре помещения бьет фонтан. Глядя на огромный персидский ковер, Булюк подумал, что был бы не прочь когда-нибудь войти в эти покои не гостем, а хозяином. Вечен только Аллах! «Если султану Сулейману удалось устранить своих кровных братьев и стать во главе Блистательной Порты, то почему бы не последовать его примеру?.. Знал бы Сагиб-Гирей мои мысли», — улыбнулся юноша.

Заметив вошедшего Булюка, Сагиб поднялся и дружески обнял его.

— Ты мне вместо сына. Любил я очень твоего отца, он был мне братом не только по крови, но и по духу! — Некоторое время хан смотрел в ясные глаза Булюка. «Бедный, он еще ни о чем не догадывается, — подумал Сагиб, — и верит каждому моему слову. А что ему еще остается делать, находясь у меня в доме?» — Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Ты желаешь поиграть со мной в шахматы.

Сагиб вдруг рассмеялся. Смеяться он умел заразительно и весело, невольно вызывая улыбки и у окружающих.

— Ты близок к истине, — наконец перестал хохотать хан. — Конечно, я хотел показать тебе новых наложниц, сыграть с тобой в шахматы, а еще у меня для тебя есть небольшой сюрприз… Но сначала ответь мне на один вопрос: в обиде ли ты на своего отца, что он не оставил тебе казанский стол как старшему сыну? А ведь ты по праву можешь считаться его наследником, ведь твоя мать была старшей женой Сафа-Гирея, пока не появилась Сююн-Бике.

Булюк понял, что от ответа на этот вопрос зависит не только его судьба, но, быть может, и жизнь. И ему вдруг сделалось по-настоящему страшно. Его густые черные брови встретились у узкой переносицы.

«Сердится… Видно, вопрос ему пришелся не по вкусу. С характером! Весь в отца! — вспомнил Сагиб брата. — Сущий тигренок, сейчас возьмет и вцепится в горло!» Маленькие глазки хана остановились на крепких, в золотых перстнях, пальцах Булюка.

— Я не могу оспаривать завещание своего отца. Все на этом свете происходит только по воле Аллаха.

Сагиб-Гирей покачал головой и скривил тонкие губы:

— О нет! Ты преувеличиваешь! Это была не воля Аллаха. Так решил сам Сафа. Это всего лишь желание мужчины видеть любимую женщину счастливой. Говорят, он очень сильно любил Сююн-Бике, вот поэтому и хотел видеть после смерти на престоле только Утямыш-Гирея, а опекуншей при нем его мать!

Булюк хмурился все больше, и Сагиб чувствовал, что его стрелы попадают в цель.

— Вчера ко мне прибыл посол из Казани. — Хан посмотрел выжидательно на племянника. — Его прислал втайне от Сююн-Бике Кулшериф, карачи хотят видеть тебя на Казани ханом! Согласен ли ты на это?

Булюк-Гирей понимал, что сейчас важно не показать нетерпения, нужно выглядеть как можно более равнодушным.

— Все в руках Аллаха! Если ему угодно, чтобы я был на Казани ханом, я буду им! Если нет, сочту за честь быть твоим верным слугой.

— Ты ответил достойно и вправе рассчитывать на мою милость, — произнес Сагиб. Трудно было понять, что прячется за этими словами — снисхождение сильнейшего или ятаган[37]палача. — Но сегодня мне пришло и другое письмо… — Сагиб внимательно посмотрел на Булюка. «Неужели этот мальчишка совсем не знает страха? Ведь Сафа-Гирея уже давно нет в живых. А значит, у него нет и защитника. Конечно, за него могут заступиться родичи его матери. Но что могут сделать карачи, пусть и влиятельного рода Ширин, против воли самого хана. А я хан! И следовательно, не должен поддаваться родственным чувствам. На троне может сидеть только один человек! А Булюк становится непочтительным. Он дерзок и упрям». — Это письмо прислал мурза Юсуф. Ты знаешь, что меня с ним связывает давняя и большая дружба. Поэтому я не могу отказать ему в просьбе, — развел руками Сагиб-Гирей. — Он просит, чтобы я заточил тебя в крепость… Только в этом случае Утямыш-Гирей, его внук, может стать ханом в Казани.