Госпожа трех гаремов - Евгений Сухов

Казань строилась на высоком холму. Некогда это место было покрыто густым дубовым лесом, город быстро оттеснил дубраву на противоположный берег Казань-реки.

Город богател. Рос. Торговал с соседями. Его мечети остроконечными куполами многочисленных минаретов тянулись вверх, к самому небу. Мощью и великолепием поражали городские стены, выложенные из толстенных дубовых стволов. Крепостные многоярусные башни чем-то напоминали мусульманские храмы. Перед городскими стенами вырыт глубокий ров, заполненный водой до самого верху. С одной стороны город омывала река, с другой — раскинулось Поганое озеро. Город казался неприступен.

На самой вершине холма стоял величественный собор Кулшерифа, который, будто замерев в почетном карауле, окружали восемь каменных минаретов. Полукруглый верх собора был выложен мозаикой, а в центре — золоченый шпиль с полумесяцем на острие.

Улан Кучак не скрывал восхищения, глядя на дубовые стены города, на высокие минареты. С башен гостей приветствовали трубы. А с одной из стен тяжко ухнула пушка. Кучак остановился у глубокого рва. Вода в канале мутная, покрыта зеленой застоявшейся плесенью.

Громыхая тяжелой цепью, опустился подвесной мост, шаткий и старый. Гнедой шарахнулся от режущего звука цепи, но под сильной рукой хозяина успокоился, умерил прыть.

— Теперь это твой дом, — потрепал Кучак жеребца по холке.

Из Крыма вместе с Кучаком в Казань прибыли триста казаков. А следом за всадниками тянулись многочисленные повозки со скарбом, походным имуществом, дорогими подарками. Жены улана ехали в крытых кибитках, украшенных лентами и пестрыми лоскутами.

По деревянному мосту процокали копыта легконогого жеребца Кучака, потом зазвучала быстрая дробь казацких коней, а затем со скрипом покатились повозки с женами.

Как только вереница кибиток скрылась за высокими Крымскими вратами, мост был поднят, отделив кремль от деревянного посада.

Кучак уверенным шагом переступил порог покоев Сююн-Бике.

— Ты звала меня, моя повелительница, и я прибыл немедленно. Я приехал, чтобы припасть к твоим ногам. Со времени нашей последней встречи ты стала еще краше.

— У меня умер муж — казанский хан, — сухо оборвала улана Сююн-Бике.

— Прими мою скорбь, — спохватился Кучак.

Женщина подошла к улану и, тронув его за плечи, подняла с колен. «Он похож на моего мужа». Она неожиданно подумала о том, что хотела бы, как и в далеком прошлом, прижаться к его груди, ласкать пальцами лицо, лохматить волосы. Но тень Сафа-Гирея прочно оберегала ее от опрометчивых поступков. Сююн-Бике поспешила отойти в сторону, поборов искушение. «Как, наверно, счастлива та женщина, которую он обнимает», — не без грусти подумала бике и, как никогда прежде, почувствовала себя одинокой.

— Я приехал сразу, как только ко мне прибыл гонец. Я должник Сафа-Гирея и твой раб, — продолжал Кучак. — Вспоминала ли ты меня, госпожа?

Взгляд у Сююн-Бике посветлел. Мыслями она унеслась в прошлое, такое далекое и такое родное. В то время, когда они оба были молоды и счастливы. За какими горами осталась та пылкая девичья любовь? Если бы Кучак знал, сколько раз она потом вспоминала его сильные руки, уверенный голос. Но Сююн-Бике никогда не скажет ему об этом!

— Все ли ты выполнил в точности, Кучак, как я тебя просила?

Улан сумел придать лицу покорность и низко поклонился Сююн-Бике.

— Да, бике, все исполнено в точности, как ты велела. Вчера я отправил послов к твоему отцу Юсуфу в Ногайскую Орду.

Бике задумалась. Если бы все получилось так, как она рассчитывает! Мурза Юсуф обязан ответить на просьбу дочери и должен прислать в Казань хоть небольшое войско. Пусть же Нур-Али видит, что она не одинока в своем горе. Пусть все казанские карачи знают, что отец не оставит свою дочь в беде.

— Нур-Али и Кулшериф тоже не сидят сложа руки, — продолжал Кучак. — Они хотят перехитрить тебя. Вчера от своих людей я узнал, что они отправили послов в Крым к хану Сагиб-Гирею, чтобы он отпустил своего племянника Булюк-Гирея на Казанское ханство.

Сююн-Бике подошла к узкому решетчатому окну. Оно выходило на большую базарную площадь, откуда были слышны голоса купцов, громко расхваливающих свой товар. «Базарный день, — подумала бике, — интересно, много ли купцов приехало из Ногаев?»