Тайны двора государева - Валентин Лавров

И почти тут же загремел засов. Вошел Щеглов с тремя стражниками. Он деловито сказал:

— Светлейший прислал вам, господин полковник, вина. Испейте, и Александр Данилович нынче же избавит вас от узилища.

Один из стражников на подносе подал большой серебряный с эмалью кубок. Богатырев осушил его, вытер платком уста, с усмешкой произнес:

— Передайте светлейшему, что он умеет награждать преданность, — и вдруг, хитро подмигнув Щеглову, скорчился, покатился по полу. — Ах, жжет, помираю…

Стражники удалились, Богатырев остался недвижным лежать на полу.

* * *

Прошло немного времени, как Щеглов вернулся к морякам. Они засунули Богатырева в мешок и, кряхтя, потащили на причал. Тут моряки положили мешок на дно небольшого ялика, в котором уже сидели двое верных Щеглову людей.

Отчалив, взяли курс в сторону залива. Вдруг из-за луки мелькнули паруса «Фортуны». Мешок был развязан, оживший полковник счастливо улыбнулся:

— Коль скоро отрава Меншикова меня не взяла, буду сто лет здравствовать.

Богатырев с чувством пожал руку Щеглову и его помощникам и перелез на борт подошедшей «Фортуны». За рулем стоял Чердынцев, снастями занимались фон Гольц и его дочь.

Ирина, не тая чувств, бросилась на грудь Богатырева, разрыдалась:

— Милый!..

Еще не успели нарадоваться избавлению от гибели, как фон Гольц с тревогой указал вперед:

— Что это? Меншиков по воде возвращается с охоты. Мы идем по ветру, может, проскользнем мимо? Сергей Матвеевич, спрячься в каюте.

Богатырев юркнул в каюту.

* * *

Но Богатырев не ведал, что с большой царской яхты за ними наблюдали в подзорную трубу и тут же донесли Меншикову:

— Светлейший, какая-то фигура поспешно скрылась в каюте.

— Дайте знать, чтоб к нам подошли! — приказал светлейший.

Сигнальщик подскочил к корме, пальнул из сигнальной пушки, замахал вдоль борта белым флагом.

Однако яхта курса не меняла.

Сигнальщик схватил жестяной рупор, заорал:

— Меняй курс, подойди к борту!

Беглецы сделали вид, что команды не поняли, стали спешно отворачивать в сторону, желая избежать ненужной встречи.

Но ветер был слаб, побег не удался.

* * *

Весельный баркас, сопровождавший светлейшего, уже подходил к «Фортуне», готовясь взять ее на абордаж.

Богатырев понял, что в каюте не отсидеться. Он выскочил на палубу с каким-то тесаком и уложил двух матросов, первыми забравшихся на яхту.

Отчаянно размахивая шпагами, ему на помощь бросились Чердынцев и фон Гольц. Еще трое преследователей рухнули под напором беглецов.

Но пуля насмерть сразила верного друга — капитана Чердынцева. Обливаясь кровью от раны в плече, выронил шпагу фон Гольц. Пять или шесть нападавших навалились на Богатырева, выбили у него тесак.

Битва была проиграна.

Наставя в спину шпаги, Богатырева повели к баркасу, дабы немедля доставить к светлейшему, яхта которого успела подойти довольно близко к месту сражения. Проходя мимо Ирины, Богатырев на мгновение остановился, поцеловал ее в губы:

— Прощай, любимая! Мечтал быть с тобой всегда, да Бог, видать, судил иначе.

И вдруг, сильной рукой оттолкнув матросов, он бросился в воду. Широко загребая руками и взбурливая пену ногами, стремительно поплыл к берегу.

— Стреляй, уйдет! — заорал Меншиков и первым схватился за пищаль, открыл пальбу.

К нему присоединились и другие, в том числе малолетний любитель охоты Петр.

Вода вокруг Богатырева запузырилась от пуль. А потом окрасилась кровью. Славный гвардейский полковник и последний фаворит супруги Петра Великого на поверхности больше не появился.

Его возлюбленная, страшными глазами смотревшая на происходящее, вдруг крикнула:

— Нет, милый, нас никто не разлучит! — Она метнулась в воду и сразу же скрылась в пучине.

…Солнце уже взошло над водой, обещая новый, полный теплого света, тихий денек.