Долг самурая - Фридрих Незнанский

Бог знает, чего только ни передумала Ирина за те несколько часов, что находилась в следственном изоляторе. Пытаясь отвлечься от боли и успокоить расшалившиеся нервы, она попыталась построить несколько версий того, что же все-таки произошло с Икэдой.

Если его убили сразу после того, как он покинул квартиру, значит, за ним следили. Проследили до самого дома, подождали, пока он выйдет из подъезда, и…

Ирина попыталась припомнить, не было ли чего-нибудь подозрительного по пути из офиса компании домой? Впрочем, вспоминать было бесполезно, ведь половину пути она просто спала.

Следователь был прав, когда говорил о странностях и нестыковках. Вечером Ирина как-то об этом не задумалась — просто потому, что ей было не до того. А теперь… Ведь у такого человека, как Икэда, в самом деле не мог быть только один мобильный телефон. А если и так, то он мог позвонить любому из своих подчиненных, и тот примчался бы в любую точку Москвы и привез бы рассеянному боссу целую россыпь мобильных телефонов.

У таких деловых людей, как Икэда, все схвачено. Помимо прочего, он ведь японец. То есть, человек аккуратный, обязательный и пунктуальный.

Да и подвозить ее до дома с его стороны было нелепо. Японцы четко чтут субординацию. В принципе Ирина для него — обычный нанятый работник, а вовсе не дорогой гость, которого нужно ублажить.

Размышляя обо всех этих вещах, Ирина почувствовала новый приступ боли. Терпеть больше было нельзя…

В медпункт она, слава Богу, дошла сама. Под конвоем, конечно, но «своими ногами».

Врач — крупная женщина лет сорока пяти-пятидесяти, в мешковатом халате и с лицом профессионального убийцы, уложила Ирину на кушетку и засучила рукава халата. Вид у нее при этом был такой, словно она не врач, а пыточных дел мастер.

Ирина невольно поежилась, когда руки женщины коснулись ее кожи. Врачиха долго ощупывала и мяла Ирине живот в районе солнечного сплетения.

«Как будто тесто месит», — подумала Ирина, сдерживаясь, чтобы не застонать. Наконец ощупывание было закончено, и врачиха гневно изрекла:

— Хронический панкреатит, говоришь?

— Да, — слабым голосом ответила Ирина. — Вот вчера было обострение.

— Обострение? Часто случаются?

— Да нет.

Врач подозрительно посмотрела на Ирину и нахмурила выщипанные брови.

— А поджелудочная-то спокойная… Говоришь, подташнивает?

Ирина кивнула.

— Так-так, — грозно произнесла врачиха. — А голова не кружится?

— Немного.

— Так-так, — снова сказала врачиха. — Она задумчиво посмотрела на Иринин живот и вдруг спросила: — А беременность не предполагаешь?

Ирина усмехнулась.

— Беременность? Нет, не предполагаю. И предполагать уже не могу. Никогда.

Врачиха отвела взгляд, что говорило о том, что и ей не чужды человеческие чувства.

— Ну, понятненько, — сказала она уже более мягким голосом. — Значит, скоро само пройдет.

— Вы уверены?

— Уверена. Для госпитализации оснований нет. Так что пойдешь в камеру.

Врачиха испытующе посмотрела на Ирину, словно ждала от нее какой-то реакции на последнюю фразу. Не дождалась. Ирина просто кивнула, затем поднялась с кушетки и неторопливо оправила одежду. Она все еще была бледна и слегка покачивалась, словно в любой момент могла потерять сознание.

Врачиха смотрела на нее с тревогой, но предпринимать ничего, похоже, не собиралась.

Приведя в порядок одежду, Ирина глянула на врачиху и сказала:

— Вы мне таблетку не забудьте дать, пожалуйста.

— Дам, конечно. Что ж мне, жалко, что ли.

Врачиха отвернулась, чтобы достать из шкафчика таблетки, и в этот момент ноги Ирины подкосились, и она рухнула на пол, потеряв сознание.

Спустя пять минут врачиха сняла телефонную трубку, набрала нужный номер и сухо произнесла:

— В камеру пока не получится. Да… Потеряла сознание. — Врачиха наморщила нос и резко добавила: — Сначала я должна сама разобраться. Да, это мое решение.