Долг самурая - Фридрих Незнанский

Такеши сидел на стуле, склонившись вперед и обхватив голову ладонями. Он что-то тихо шептал по-японски, по интонации это было похоже на русское «Боже мой, Боже мой…»

Плетнев молчал, но на душе у него было так же погано, как у Такеши. Дрюля тоже сидел бледный и расстроенный. Волосы его были всклокочены, шарф на шее сбился набок.

Мила сидеть на стуле не смогла. Она расхаживала по коридору взад-вперед, обхватив плечи руками и трагически сдвинув брови.

— Покурить бы, — тихо сказал Плетнев.

— Здесь нельзя, — растерянно прошептал Дрюля.

— Да знаю.

Плетнев вздохнул и стал смотреть на Милу, которая по-прежнему расхаживала по коридору.

Когда человек в белом халате вышел из операционной, Плетнев и Такеши бросились ему навстречу так рьяно, что тот испуганно отшатнулся.

— Стоп-стоп-стоп! — воскликнул он. — Вы меня сметете!

— Как она, доктор? — быстро спросил Плетнев, удерживая рукой Такеши, который продолжал рваться вперед и что-то лепетать на своем отрывистом, яростном языке.

— Жить будет, — ответил хирург, опасливо поглядывая на «бешеного» японца.

Плетнев облегченно вздохнул.

— А ребенок? — спросила подошедшая Мила. По лицу доктора пробежала тень.

— С этим хуже, — сказал он. — Пока ребенок жив, но в любой момент… — Он осекся и договорил скомканно: — Будем надеяться на лучшее.

— Но шанс есть? — не отставал Плетнев.

— Шанс? — Доктор посмотрел на него грустным взглядом и вздохнул. — Я бы сказал: полшанса.

— Что делать нам? — выпалил Такеши, вспомнив наконец русские слова.

— Вам? — Доктор подозрительно на него прищурился. — А вы, собственно, кто такой?

— Он друг девушки, — объяснил Плетнев.

— Да, друг! Что делать нам? — снова спросил Такеши, подступая к доктору еще ближе.

— Что делать? — Щека доктора нервно дернулась. — Не знаю, что делать. Богу молиться. Если, конечно, вы в него верите.

Такеши хотел спросить еще что-то, но Плетнев взял его локоть и слегка оттащил от доктора.

— С ней можно поговорить? — спросила Мила. Доктор вздохнул и сухо ответил:

— Исключено. Простите.

Он повернулся и зашагал по коридору, но, сделав пару шагов, остановился и посмотрел на Плетнева.

— Да, перед тем как уснуть, она все бормотала про какого-то страшного японца… Похоже, она его сильно боится. — Доктор перевел недовольный взгляд на Такеши. — Это она не про вас говорила?

Такеши растерянно посмотрел на Плетнева.

— Нет, — вступился тот. — Такеши — добрый японец. Он друг Марии.

— Ясно.

— С ней точно нельзя поговорить? Может, через час или два?

Доктор отрицательно покачал головой:

— Нет, до утра она будет под действием анестетиков. Подходите часиков… в семь. Возможно, она уже будет в состоянии говорить. Но не обещаю…

— Ясно. Спасибо, доктор!

— Не за что. Благодарите убийцу. Ударил бы на пару сантиметров ниже или выше — конец. Всего доброго.

Когда доктор ушел, Плетнев обвел взглядом лица Дрюли, Милы и Такеши и сказал:

— Что ж, ребята, значит, до утра.

— Я буду здесь весь ночь, — заявил Такеши не терпящим возражений голосом.

— Вряд ли тебе разрешат, — сказал Плетнев. — Впрочем, попробуй.