Долг самурая - Фридрих Незнанский

Едва войдя в офис «Глории», Александр Борисович тут же бухнулся в вертящееся кресло и крутанулся вокруг оси.

— Свобода, — выдохнул он.

И только потом воззрился на Плетнева и Милу сидящих по другую сторону стола.

— Ну, голубки, — насмешливо сказал он. — Заигрались тут без старого, ворчливого ворона? Все преступления одни решили раскрыть? Не выйдет! Старый ворон на свободе, и он еще себя покажет.

— Уж в чем-в чем, а в этом я не сомневаюсь, — сказала Мила, с улыбкой глядя на Турецкого.

Это был совсем не тот Турецкий, который еще несколько часов назад стоял, угрюмо опустив голову, в кабинете следователя Павлова. Александр Борисович помылся, побрился, подстригся, переоделся в чистое — и теперь был свеж и блестящ, как английский джентльмен, пришедший в клуб.

— Ну, давай, — скомандовал Миле Александр Борисович, закуривая. — Покажи, на что способен твой волшебный лэптоп!

— Айн момент. — Мила снова опустила пальцы на клавиатуру ноутбука, и пальцы эти резво забегали по черным шелестящим клавишам. Через несколько секунд лицо ее стало хмурым и сосредоточенным.

Турецкий и Плетнев с интересом следили за ее работой. Наконец Мила стукнула пальцем по клавише запуска и с победным видом отъехала от стола на мобильном офисном кресле.

— Вуа ля! — победно воскликнула она. — Кто говорил, что Мила это не взломает? Мила взломает все… что надо взломать «Глории»!

— А ну-ка, ну-ка, — пробормотал Плетнев, приникая к экрану монитора.

— Да уж, покажи нам, неразумным, — в тон ему сказал Турецкий и тоже переместился поближе к ноутбуку.

Мужчины уставились на монитор и с полминуты молчали, разглядывая список писем в почтовом ящике Икэды. Русские и английские строчки чередовались с лохматыми, как насекомые, японскими иероглифами.

— Ну, как? — нетерпеливо спросила Мила. Александр Борисович оторвался от экрана и восхищенно произнес:

— Мила, тебе и правда в разведке надо работать.

Мила кокетливо вздохнула.

— Да чепуха это все. Жаль, не достать того исчезнувшего письма от отца Икэды, которое Дрюля прочитал вместе с Рю.

— Дрюля, говоришь? — Турецкий улыбнулся. — Красивое имя. Он что-нибудь запомнил, этот твой Дрюля?

— Только общий смысл. Он плохо знает японский, но кое-что уловил.

— И что же он уловил?

— Ну… Усвоенная суть вкратце такова: Икэда вызвал кого-то к себе в Москву. Акира, его отец, был очень этим недоволен.

— Все?

Мила кивнула:

— Все.

— Не густо, но уже что-то. Подобьем бабки. Значит, перед смертью Томоаки Икэда вызвал из Японии в Москву какого-то человека. Надо полагать — своего земляка. Что это за земляк — никто не знает. Прибыл он в Москву или нет — также тайна, покрытая мраком. — Александр Борисович крутанулся в кресле и продолжил: — Отец Икэды возражал против приезда этого человека в Москву. Предположим, что этот Икс все-таки приехал. Ну, или прилетел. Случилось это около месяца назад, а может, и того меньше. Прилетев в Москву, мистер Икс обосновался… кто мне скажет где?

— В частном домике на окраине Москвы, — сказал Плетнев.

— Верно, — кивнул Турецкий. — Человек этот очень неприятный. Во-первых, он убил Икэду и сжег его тело в лесу. Затем он разделался с Рю. Причем сделал это весьма оригинальным способом, используя в качестве отвлекающего фактора игрушечную собаку. Бедняге Рю он сломал шею и скинул его с моста. Рю был предупрежден и вооружен кинжалом, однако ему это не помогло. Вывод: мы имеем дело с очень опасным мерзавцем — сильным, ловким, умным и владеющим какой-то боевой техникой.

— Александр Борисович, — заговорила, пряча улыбку, Мила, — у вас в камере случайно не было видеомагнитофона?

— Нет. А что?

— Такое ощущение, что вы насмотрелись китайских и японских боевиков.

Турецкий засмеялся.

— Да, звучит все это диковато. И тем не менее это так. Наш японский гость весьма опасен. Недаром отец Икэды протестовал против его приезда в Москву. Если учесть, что Икэда сам его пригласил, делаем вывод: джин вырвался из бутылки.

— Пес сорвался с цепи, — добавила Мила.

— И загрыз своего хозяина, — докончил Плетнев.

Александр Борисович подмигнул Миле и весело сказал:

— Молодцы, уловили. Непонятно одно: для какой цели Икэда выписал в Москву этого японского монстра?