Замок четырех ветров - Валерия Вербинина

– Вы мне не верите? – спросила я.

– У меня просто в голове не укладывается… – пробормотала она. – Мне еще показалось странным, что Кристиан не писал мне из Фирвиндена… ведь я же знала его почерк, я поняла бы, если бы писал кто-то другой… Ну конечно! И исчез он до того, как я приехала в Митаву… Только вот убийство… Графиня – вовсе не чудовище, вы слишком плохо ее знаете. Она не могла… просто не могла убить своего сына. Тогда, получается, слухи были правдой?

– Какие слухи?

– Когда граф Рейтерн женился во второй раз, поползли слухи, что его жена бесплодна, а потом она родила сына, – объяснила Беттина. – Братья графа, которые очень рассчитывали получить после него наследство, уверяли, что Кристиан – не ее ребенок, а сын то ли горничной, то ли служанки, которого она признала своим… Но потом графиня родила Артура, и им пришлось умолкнуть. Если Кристиан и в самом деле не был сыном графини, понятно, почему она захотела избавиться от него…

– А что стало с матерью Кристиана? Я имею в виду настоящую мать.

– Братья графа говорили, что она состоит при нем нянькой. В любом случае им никто не поверил, потому что было ясно, как они раздосадованы из-за того, что наследство ускользнуло от них…

Нянька Кристиана. Что там Артур рассказывал о няньке старшего брата, которая натравливала его на младшего?

– Вы знаете, где эта нянька теперь? – быстро спросила я.

– Она умерла. Постойте-ка… Она умерла уже после того, как мы с Кристианом познакомились. Это имеет значение?

– Вероятно, да. По крайней мере, это объясняет, почему графиня попыталась избавиться от чужого ребенка спустя столько лет. Пока настоящая мать была жива, она следила, чтобы с Кристианом ничего не произошло. Но как только мать умерла, он остался беззащитным. Ваш разрыв с Кристианом и его болезненная реакция побудили графиню действовать. Сначала, очевидно, она попыталась его отравить, но не добилась цели. Тогда она уговорила его лечь в лечебницу своего отца, чтобы там разделаться с ним по-тихому. Но он понял, что происходит, и написал брату отчаянное письмо. Тогда было решено воспользоваться дурной славой замка Фирвинден, в котором к тому моменту не оставалось людей, знавших Кристиана в лицо.

– Бедный Артур! – проговорила Беттина со слезами на глазах. – Каково ему будет узнать все это…

Проводив гостью, я решила по привычке заняться неразобранными письмами, но тут один за другим посыпались звонки в дверь. Приходили знакомые отца с выражениями соболезнования, гробовщики с предложениями услуг, читатели, жившие в Либаве и желавшие выразить свое сочувствие, газетчики, жаждавшие заполучить сенсационный материал. А потом Лина доложила, что граф Рейтерн просит его принять, и мне захотелось сказать, что меня нет дома, но я пересилила себя и велела проводить его в кабинет.

Бедный херувим весь извелся: лицо вытянулось, щеки опали, даже золото волос как-то потускнело. Мне было жаль его, но еще больше жаль мою мать, и я ничего не могла с этим поделать.

– Вы обвинили Феликса Фабиана в преднамеренном убийстве, – тихо проговорил он, – и его поведение, кажется, указывает на то, что он виновен. Я хотел вам только сказать, что я… Я глубоко сожалею о том, что случилось с вашей матерью. И я ничего, ничего не знал… Если бы я знал, если бы догадывался… я бы, кажется, убил его своими руками…

Он стиснул кулаки.

– Когда я только приехал в Либаву, я был счастлив… да… просто счастлив… И когда сидел напротив вас на веранде, и когда объелся мороженого… Скажите, могу ли я надеяться на то, что вы… что вы не будете держать на меня зла… может быть, не сейчас, а когда-нибудь потом…

– Я не держу на вас зла, граф Рейтерн, – сказала я, – но в сложившихся обстоятельствах было бы странно делать вид, что я могу общаться с вами как ни в чем не бывало. Феликс Фабиан был связан с вашей матерью, и сколько бы она это ни отрицала, мы оба знаем, как все обстоит на самом деле. Поэтому я попрошу вас не писать мне писем, не искать со мной встреч и не приходить в мой дом. Поверьте, я желаю вам счастья, но… больше всего я буду вам признательна, если вы забудете о моем существовании.

– Я хотел сегодня вечером прийти к вашему отцу, – произнес Артур, – чтобы просить у него вашей руки. И яхта, которую я купил… я назвал ее в вашу честь. А еще я решил… потому что мне показалось… Я подумал, что… – Он запнулся и положил на стол небольшой пакет, который держал в руках. – Вот, возьмите… Это для вас.

– Я не стану его читать, – покачала я головой. – Все кончено, Артур. Лучше сейчас поставить точку и… И не мучить друг друга.

– Это не письмо, – ответил Артур. – Может быть, когда-нибудь, потом… оно вам пригодится так или иначе. Просто сохраните его и… И не думайте обо мне плохо. Я этого не заслужил, – прибавил он изменившимся голосом.

Должна признаться, мне стало немного не по себе. Он находился в состоянии, в котором человек может решиться на самый отчаянный поступок. Его мать я ненавидела всеми силами души, но ненавидеть Артура я бы не смогла, даже при всем желании.

– Пообещайте мне не делать глупостей, – сказала я. – Я не имею права ничего требовать у вас, но… Но я все же потребую.

– Я… – Он провел рукой по лицу, явно озадаченный и обрадованный моей просьбой. – Если вы так хотите…

– Вы обещаете?

– Обещаю.

– Хорошо, – проговорила я. – Прощайте и… И постарайтесь тоже не держать на меня зла.

Я протянула ему руку, которую он поднес к своим губам и долго удерживал. Но тут явилась Лина с сообщением, что кто-то из знакомых отца просит его принять, и Артуру пришлось удалиться.