Замок четырех ветров - Валерия Вербинина

Я сидела в гостиной Юриса, и меня трясла крупная дрожь. Слез уже не было, по крайней мере, мне казалось, что сил плакать у меня больше нет. Хозяин дома стоял у дверей с растерянным лицом, слуги входили и выходили, изредка шуршало платье – появлялась жена Юриса, спрашивала что-то вполголоса, исчезала. Отец, Саша и Гофман остались в соседней комнате, изредка до меня доносились их голоса. Августин Каэтанович стоял возле моего кресла. Он был необыкновенно мрачен – я никогда еще не видела у него такого выражения.

– Шаль… – наконец выдавила я из себя. – Он подкрался сзади… увидел ее шаль, понимаете? Это я ее убила…

– Анастасия Михайловна, не надо…

– Я отдала ей шаль! Он подумал, что это я… Он хотел убить меня! Наверное, все произошло во время фейерверка… Грохот, шум… никто не расслышал выстрела… – Я посмотрела на Августина Каэтановича и стукнула по подлокотнику кулаком. – Вы ведь думаете то же, что и я, сознайтесь! Почему, ну почему вы молчите?!

– Вы ни в чем не виноваты, панна Анастасия. Не надо себя казнить.

– Как не виновата? – Слезы снова потекли у меня по щекам. – Это моя вина, что она… что она… Мы могли ссориться, говорить друг другу обидные вещи… Но она не перестала из-за этого быть моей матерью! Бедный Саша! Как он кричал, когда увидел ее там, в саду…

Вернулась жена Юриса и тревожно зашептала что-то ему на ухо. Он кивнул и подошел ко мне.

– Полицейский просит разрешения поговорить с членами семьи жертвы, – сказал он. – Я немного его знаю, его зовут Оскар Викентьевич Лудмер, человек вполне приличный и деликатный. Если вы не можете сейчас давать показания…

– Нет, – решилась я, – я дам показания.

– Но, вероятно, он захочет сначала поговорить с вашим отцом…

– Юрис, перестаньте! Скажите этому Лудмеру, что я знаю, кто убил мою мать и почему… Я дам ему показания и даже имя назову. От него потребуется только арестовать преступника и добиться его признания.

Оскар Викентьевич Лудмер оказался блондином средних лет с усталым лицом. Глаза у него были умные, движения – осторожные, и говорил он, тщательно взвешивая каждое слово.

– Примите мои соболезнования, Анастасия Михайловна, – произнес он серьезно, садясь за стол напротив меня и разворачивая бумаги. – Если я правильно понял, у вас есть для меня имя подозреваемого, но сначала мы должны выполнить кое-какие формальности. Я должен записать ваше имя, возраст, сословие, вероисповедание… и так далее.

– Ничего против этого не имею, господин Лудмер, – сказала я, комкая платок.

Записав данные обо мне, Оскар Викентьевич приступил к допросу.

– Итак, что конкретно вы имеете сообщить по поводу убийства вашей матери, которое произошло сегодня около одиннадцати вечера в саду собственного дома госпожи Арклис в Либаве, по Улиховской улице?

– Человека, который убил мою мать, зовут Феликс Фабиан, – решилась я. – Он был актером, а сейчас живет в гостинице «Петербургская», где также проживает его нынешняя любовница, графиня Рейтерн.

Августин Каэтанович приподнял брови, но ничего не сказал. По-моему, он был уязвлен тем, что я утаила от него настоящее имя Кристиана.

– Могу ли я узнать, какие у вас основания подозревать господина Фабиана? – осведомился Оскар Викентьевич, устремив на меня пытливый взор.

– Самые веские. Дело в том, что…

Я замялась. Если бы я сейчас стала рассказывать историю подмены Кристиана Рейтерна, это заняло бы полночи, а мне хотелось, чтобы человек, убивший мою мать, был схвачен как можно скорее.

– Если вы арестуете его, – поговорила я наконец, – то узнаете немало интересного. Боюсь, что это не первое убийство, в котором он замешан. И у меня есть все основания полагать, что сегодня он совершил преступление по настоянию графини Рейтерн.