Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

— Ничего смешного, — сказал он мрачно. — Совсем ничего смешного. Мисты, возвращаемся в Зал. Остался еще один обряд.

— Да, еще один. Это был свадебный обряд, — сказала миссис Брэдли вполголоса. Услышал ее только сэр Рудри.

— Что ты говоришь, дорогая Беатрис? Конечно же, нет! Ты же не хочешь сказать, что видела… конечно, всегда предполагалось, что кульминация откровения Мистов…

Миссис Брэдли торжественно кивнула.

— Всегда предполагалось, — повторила она. — Я лично отныне не сомневаюсь.

Разрываясь между необходимостью быть джентльменом и уважать нежелание женщины развивать тему и почти безумной жаждой узнать, что именно она видела, сэр Рудри сказал:

— Тебе повезло. Жалко, мне не удалось это увидеть. Но послушай, наверное, у тебя есть сверхъестественные способности!

— Я никогда так не думала.

Сэр Рудри, сопровождаемый Мистами, вернулся к собственной статуе Иакха и облил ее водой с востока и запада. Он помолился небу о дожде, о земле и о росте.

Миссис Брэдли вернулась к Кэтлин Карри, которая устало всхлипывала, положив голову на грудь Миган.

4

— Так кто же был этот человек? Я видел, как он за нами шел. Он был в той церкви в Дафни, рассматривал мозаику — в первый день, как мы приехали в Афины, — произнес наутро Рональд Дик.

— Мне странно, что мистер Карри его не узнал, — отозвалась миссис Брэдли.

— Мистер Карри не ходил в ту церковь. Он сидел в тени и переобувался, если вы помните.

Миссис Брэдли помнила. Она помнила все до последнего богохульные комментарии Александра о состоянии его ног, помнила, как по злому покрасневшему лицу стекал пот цвета хаки. Помнила все его комментарии о монастырях вообще и об этом конкретном в Дафни.

Она сочла, что Дика вполне можно оставить идти рядом с Миган, как он того хотел, вздохнула и немного прибавила шагу, выполняя просьбу Мэри Хопкинсон следить, чтобы сэр Рудри и Александр Карри не ссорились. Они уже вступили в жаркий спор, хотя день только начинался.

— Но я не вижу никакого, совсем никакого смысла, — с раздражением повторял Александр, — идти из Афин морем до Нафплиона и подходить к Микенам с юга. Куда лучше было бы поездом из Афин в Коринф и на юг к Микенам оттуда.

— Единственный возможный путь к Микенам, — сказала миссис Брэдли, — это через Аргос и Тиринф.

— Не только, — возразил сэр Рудри, все утро веселивший или (в зависимости от темперамента) раздражавший членов отряда. — Не только это, дорогой мой Рональд и дорогой мой Александр: вспомните, что мы до посещения Микен еще проходим Эпидавр. Вот почему мы едем морем в Нафплион, — сэр Рудри демонстративно проявил беспечность и благожелательную терпимость. Он считал, что таким поведением привлечет благоприятные события.

— Вы ни разу не говорили, что нам сперва надо посетить Эпидавр, — буркнул Александр Карри.

Паломники возвращались из Элефсина в Афины по пыли и жаре, кроме мальчиков — их оставили на попечение Диша с указанием вернуться на первом же автобусе, на который они смогут сесть. Дмитрий был оставлен, вопреки его желанию, вести и обхаживать быков. Последние, увешанные, как и вся компания, гирляндами в честь Деметры, Персефоны и Иакха, тащились обратно вдоль Священного Пути под ликование сэра Рудри и остальных паломников, которым представилась возможность почти весь оставшийся путь проехать на автомобиле.

— Ох, мои ноги! — сказала Миган миссис Брэдли, идя рядом с нею возле пустого фургона.

Кэтлин, бледная и задумчивая, шла рядом с обожающим ее Гелертом, а малыш Дик топал по другую сторону от Миган и однажды схватил ее за руку, но она вскрикнула от боли и руку выдернула. Дик покраснел и пробормотал, заикаясь, какое-то извинение.

— Можете не извиняться, — сказала Миган. — Я не против была бы дать вам руку, милый Рональд, если вы хотите, но я ее отбила этой ночью о нашего общего друга, в разгар веселья, и она сейчас очень чувствительна.

Она кивком показала на Армстронга. Он, прихрамывая, шел сейчас отдельно, хотя и был членом экспедиции. Рядом с ним шел Дмитрий. У обоих вид был суровый и мрачный. У Дмитрия — потому, что он терпеть не мог ходить пешком, а еще потому, что договорился со своей девушкой о свидании, на которое теперь не попадет. А у Армстронга — из-за болезненного синяка на правой ягодице и еще одного на левой голени. Мухи кусали всех, кроме сэра Рудри и миссис Брэдли. Особенно они доставали и мучили Александра Карри, и от их нападений его тирады становились еще более злыми и раздраженными.

И все же он был рад увидеть, как уходят назад голые обрывы Саламина, кипарисы, фабричные трубы Элефсина и разрушенный Зал Мистерий. Когда спор затих, Александр Карри не попытался его оживить, а нарочно отстал, чтобы поравняться со своей дочерью. Он заговорил о семейных делах, и Гелерт, который не любил подобные домашние беседы и понимал, что Александр не хочет его включать в разговор, прибавил шагу. Он догнал отца и затеял с ним спор о мозаиках шестого и одиннадцатого веков. Гелерт демонстрировал невежество, сэр Рудри — презрение.

Когда Александр Карри удостоверился, что молодой человек окончательно избавил их от своего общества, тон его изменился. Вдруг он оставил тему писем из дому, болезней, свадеб и прочих обыденностей и спросил внезапно и зло:

— Что ты делала ночью?

— Любопытствовала, что тут вокруг, — ответила Кэтлин, не отводя глаз от дороги.

— Любопытствовала, значит? И каков результат твоего любопытства?

— Выяснила, что второй Иакх — это была шутка.

— Вот как? — переспросил Александр, блеснув глазами. — Расскажи подробнее.

— Подробнее я сама не знаю, отец. Когда я подошла посмотреть на статую, ее там не было. Зажженный факел был прилеплен к камню — глиной или чем-то вроде, наверное, чтобы казалось, будто статуя все еще на месте, но ее самой не было.

— Ты в этом уверена?

— Уверена, конечно.

— А где она была?

— Этого я не могу тебе сказать.

Александр посмотрел на ее серьезный красивый профиль.

— То есть не хочешь сказать? Ты меня считаешь дураком?

— Не всегда, — ответила Кэтлин, и очевидная ее искренность лишила это наблюдение оскорбительности.

Александр Карри фыркнул:

— Этот Мак-Нейл за тобой сюда не приехал?

— Как бы он мог себе это позволить, отец? Ему приходится все, что он может заработать, платить за обучение в колледже.

— Ты ни пенни не увидишь из моих денег, Кэтлин, если за него выйдешь. Имей в виду!

Наконец утомительный путь пришел к концу, и потом, когда девушки причесывались в комнате Кэтлин, Миган спросила:

— Там, в Элефсине, это был Мак-Нейл?

— Кто ж еще? — рассудительно ответила Кэтлин. — Я ему сказала, что он глупец — так далеко ехать.