Развесистая клюква Голливуда - Дарья Донцова

— Ваше мнение?

— Первым следует брать Капитонова, — ответил Виктор Николаевич, — полагаю, он вооружен.

— Может, лучше произвести разведку? — предложил Андрей Семенович. — Капитонов пока спокоен. Хозяева могут обыскать его номер.

Вероника Михайловна не согласилась:

— Мы не должны подвергать их риску.

До меня постепенно стало доходить, что блондинка здесь не на последних ролях, раз она имеет право возражать.

— Кто такой Капитонов? — спросил Ваня.

Виктор Николаевич глянул на часы.

— Время есть. Во сколько в «Кошмаре» завтрак?

— В десять, — хором ответили мы с Белкой, потом бабуля добавила:

— Но, если гость захочет выпить кофе попозже, никто не возразит. Степашке и Ване надо рассказать правду, они не могут действовать втемную.

— Говори, Витя, — распорядилась Вероника Михайловна.

Тот кивнул и стал вводить нас в курс дела. Чем больше информации он выкладывал, тем сильнее мне казалось, что я принимаю участие в спектакле, который поставлен по пьесе мастера криминального жанра.

Три года назад для отбывания пожизненного заключения в колонию доставили Владимира Эдуардовича Капитонова, профессионального грабителя. Владимир славился умением вскрывать любой, даже самый навороченный сейф за пару секунд. Капитонова не останавливали ни хитроумные запоры, ни пароли, ни коды. Он использовал самые современные приспособления. Лазерный резак, микропушка, которая при помощи жидкого азота сначала замораживала дверцу, а потом одним тихим ударом превращала ее в пыль, разного вида взрывчатки — всего и не перечислить. Капитонов всегда тщательно готовился к преступлениям. Он не врывался в зал, где толкались посетители, и не орал, размахивая автоматом: «Это ограбление, всем лежать».

Нет, Владимир действовал артистически. Он ухитрялся доставать планы помещений и проникал в хранилище через систему вентиляции или канализации, использовал соседние здания, делал подкоп или дыру в стене. Владимир был на редкость хладнокровен и патологически жесток. Человека, оказавшегося на его пути, он спокойно убивал. На момент когда Капитонова наконец-то взяли, на нем висело двенадцать трупов — девять гражданских лиц и трое сотрудников МВД. Никто, включая самого Владимира, не сомневался, что он получит пожизненный срок: в его случае все было ясно до суда.

Следователи понимали, что под началом у грабителя и убийцы была целая банда, минимум трое. Один устраивался в облюбованный банк на работу и аккуратно разведывал ситуацию изнутри, другой служил шофером, увозил Владимира с добычей.

Капитонова попытались расколоть, но он молчал. Следователи давили на него, требовали, меняли гнев на милость и взывали к разуму арестованного, говоря: «Есть шанс избежать пожизненного заключения. Мы понимаем, что не ты всех убил. Ты стрелял из обычного пистолета, а у твоего напарника странное оружие — из него вылетала игла и вонзалась прямиком в сердце человека. Милиционеры были убиты именно так. Расскажи о подельниках, получишь шанс выйти на свободу».

Может, на кого обещание вдохнуть на пороге старости вольного воздуха и могло подействовать, но Капитонов не был наивным простачком, понимал: убийство девяти человек ему с рук не сойдет. А еще следователям очень хотелось найти драгоценности и деньги, которые украл Владимир. На руках у преступника скопилась астрономическая сумма.

Увы, ни одному из профессионалов, ломавших Капитонова, не удалось ничего узнать. Родители Владимира умерли, жены он не имел, детей тоже. Напугать его репрессиями по отношению к близким людям было невозможно, а на самого себя Капитонову, похоже, было плевать. На скамье подсудимых грабитель сидел в одиночестве, приговор выслушал спокойно, в камере вел себя прилично, правил не нарушал и безо всяких эксцессов прибыл на остров.

За тридцать шесть месяцев заключения Капитонов ни разу не устроил истерики. Местная охрана отлично знает: любой преступник, даже самый жестокий отморозок, проходит после приговора несколько стадий. Сначала человек полон злобы, он не до конца осознает, что ему более никогда не выйти на свободу. Потом он знакомится с местными порядками и, как правило, бывает шокирован. Но рано или поздно до любого доползает простая истина: все, это конец. Зэк вроде как погребен заживо. Теперь его удел — жить в крохотной комнатенке с железной кроватью, табуреткой и подобием стола, ходить по коридорам в полусогнутой позе, в наручниках и кандалах, и не видеть никого, кроме охранников. Понедельник, вторник, среда… январь, апрель, сентябрь. Дни и месяцы никак не будут отличаться друг от друга, событий, приятных или плохих, не случится. Это навсегда.

И вот когда преступник осознает это, он, как правило, срывается. В психологии подобная реакция называется отложенным стрессом, а в колонии сотрудники пользуются другим термином — «дерьмо попало в вентилятор». На острове навидались всякого, здесь умеют гасить истерики и предотвращать суицид. Как ни странно, охрана обязана спасать пожизненно осужденных и следить за их здоровьем. А еще парни в форме хорошо знают: когда фаза обострения минует, их подопечный успокоится и попытается наладить свою жизнь, попросит книги из обширной библиотеки, начнет верить в Бога и молиться.

Владимир миновал стадию истерики. Он был вежлив, тих, скромен, нетребователен, не казался злым или подавленным, вел себя так, словно попал не в колонию самого строгого режима, а очутился в бараке на простой зоне за мелочовку. А еще он попросил из библиотеки какую-нибудь книгу по истории, и Вадим Ханков с легким злорадством приволок мерзавцу том на непонятном языке. Вроде текст написан по-русски, но разобрать его оказалось невозможно. «Аки», «бяше» — вот два слова, которые Вадим понял, когда пролистал книгу.

«Читай с удовольствием, — ехидно сказал он Капитонову, — потом новую дам, здесь такого добра навалом». Ханков не обманывал, в колонии отличная библиотека, в ней практически нет современных изданий, зато много литературы, которая могла бы заинтересовать историка. Заключенным достались книги от монахов, а если уж быть совсем откровенными, никто и никогда не проводил инвентаризацию фонда. Ну, может, до революции это и делали, но после того, как на острове стали содержать обычных заключенных, библиотекой особенно не занимались. Вадим полагал, что Капитонов на следующий день вернет том и попросит, как все, чего-нибудь попроще, но Владимир просидел над произведением пару месяцев. И лишь потом попросил замену.

Общаться с зэками без служебной необходимости охране запрещено, но иногда человеку трудно сдержать естественную реакцию. Вадим удивился: «Ты прочел?» Капитонов кивнул. «Надо же, — восхитился Ханков, — столько времени потратил». — «Мне торопиться некуда», — неожиданно ответил Владимир, чем еще больше поразил Ханкова: до той поры грабитель предпочитал отмалчиваться.

Вадим был отличным офицером, поэтому пришел к Веронике Михайловне и отрапортовал: «Пятнадцатый пытается завязать контакт». — «Хорошо, — обрадовалась начальница, — лед тронулся».

Напомню, что подельники Владимира и все награбленное так и не попало в руки следователей. Вероника Михайловна приказала Ханкову войти в доверие к Капитонову и постараться выяснить, куда тот спрятал деньги. Ничего удивительного: в обычных зонах часто подсаживают в барак «соловья», который, прикидываясь своим, работает на стороне закона и порядка.