Развесистая клюква Голливуда - Дарья Донцова

Доли секунды мне хватило для того, чтобы сообразить: мишка, конечно, выглядит жутко. Но на самом деле это всего лишь костюм косолапого. Его спрятал здесь один из актеров, привезенных наглыми шоурелами. Я зажала рот ладонью и уставилась на гризли. Впервые я поняла, что испытывают гости, когда на них в темном углу выпадает из ниши пират с деревянной ногой и попугаем, который, разинув клюв, издает совершенно не свойственное попкам: «Кар-кар-кар».

У нас в коридоре однажды описался человек, теперь со мной едва не случился тот же конфуз.

Я проглотила тугой ком, возникший в горле, и поняла, что гризли — это не мягкий комбинезон, а каркас, на который натянута шкура. Чтобы изобразить медведя, надо войти в него, всунуть руки в лапы и как-то застегнуть запор. Но как? Гризли давно живет в бутафорском цеху, однако я не обращала на него внимания.

Меня охватило любопытство. Я быстро влезла в одеяние и обнаружила, что оно элементарно закрывается на здоровенную железную «молнию». Сначала вы застегиваете ее до упора, потом впихиваете руки в ужасающие когтистые лапищи, затем ваша голова оказывается внутри медвежьей, и опля! Была Степа, а появился кровожадный Михайло Потапыч. Что это за шнурочек висит прямо перед моим ртом? Очевидно, если потянуть за него, будет некий эффект!

Я не удержалась и дернула за веревочку. Раздался короткий рык. Я испугалась, что сейчас сюда прибегут люди, пошатнулась и упала вперед. Хорошо, что я застегнула «молнию», мягкая шкура смягчила падение.

Полежав несколько секунд, я попыталась встать и поняла, что самостоятельно проделать этот фокус невозможно. Костюм был тяжелым и неповоротливым. Я поелозила руками и ногами, стукнулась пару раз медвежьей мордой о пол и призадумалась. Что делать? Позвать на помощь? Увидев на полу гризли, гости впадут в панику, потом, вероятно, сообразят, что мишутка не настоящий, и достанут меня из шкуры. А теперь представьте, как все возмутятся! Никто не станет слушать оправданий типа: «Я же сидела под столом в тот момент, когда гризли крушил комнату».

Нет, все набросятся на меня, захотят отомстить за нервное потрясение. И заодно уверятся: труп девушки и медведь-хулиган — наших с Белкой рук дело. Остается лишь одно: ползти по коридору до комнаты бабули, без ее помощи мне не освободиться от шкуры.

Вы когда-нибудь передвигались по-пластунски? Елозить на животе, отталкиваясь от пола руками-ногами, не очень-то удобно. А теперь представьте, что проделываете этот маневр, будучи в шкуре медведя!

Обозревать мир мне предстояло через крохотные щели-глазки, дышать — сквозь малюсенькие отверстия. Хорошо хоть внутри не воняло ничем противным, пахло апельсиновой жвачкой. Человек, надевавший до меня костюм, любит цитрусовый вкус.

Проклиная собственное любопытство, я со скоростью беременного ленивца продвинулась немного вперед и чуть не задохнулась. В шкуре было жарко, душно, здоровенную морду постоянно силой тяжести прибивало к ковровой дорожке. Горничную Катерину нельзя назвать аккуратисткой, пылесосит она спустя рукава. Внешне палас выглядит чистым, но когда бьешься в него медвежьей башкой, из ворса вылетает пыль и попадает в нос. А еще у меня нестерпимо чесалась шея, но вытащить руку из лапы не получалось. Поверьте, на целом свете не было более несчастного человека, чем я, решившая сдуру примерить карнавальный костюмчик! Ну почему мне в тот момент отказала пресловутая предусмотрительность? Отчего это похвальное качество всегда оживает тогда, когда меня зовут в ночной клуб или в гости, и отсутствует в других ситуациях? Неужели я никогда не встречу своего любимого брюнета-мачо, сироту-олигарха, не пьющего, не курящего интеллигента?

— Немедленно прекрати, — донесся издалека женский голос.

Я испугалась и прикинулась муляжом. Авось наша гостья (кто она, пока не могу понять) не станет орать. Подумает, что в коридоре валяется очередной прикол «Кошмара», и уйдет.

Но у постоялицы были другие намерения. Она довольно сильно пнула гризли и зашипела:

— Я отлично знаю, что это ты! Вычислила по кроссовкам! Дурак! Немедленно уходи!

Мой бок вновь ощутил тычок. Я возмутилась: разве можно бить своих ближних? Что за садистские наклонности у некоторых людей!

— Идиот! — продолжала баба. — Кретин! Тебе велено было не вмешиваться. Ты погубишь весь план! Как ты сюда попал? Где прячешься? Короче, можешь не отвечать. Мне это неинтересно! Но имей в виду, если тебя обнаружат, конец всем нашим надеждам! Я тебя просила, умоляла, но нет! Ты вбил себе в голову очередную глупость. Что молчишь?

— Лучше помоги мне встать, — попросила я.

Тетка только сильнее разозлилась.

— Не бубни, скажи четко! Пообещай не дурить!

— Дай руку, — простонала я.

— Вот дрянь, — буркнула незнакомка и опять пнула меня, — пользуешься тем, что я тебя люблю! Вставай и вали отсюда!

Тут только я сообразила, что медвежья морда гасит звуки и до ушей злобной бабы доносится лишь невнятное бурчание. С другой стороны, мохнатая башка изолирует и мой слух, поэтому я не могу сообразить, кто сейчас так возмущен некорректным поведением гризли.

Я попыталась повернуть голову, чтобы увидеть незнакомку, но в поле зрения попала только ее ступня в белой балетке с бантиком на мыске, он был округлой формы и крепился при помощи большой кнопки.

Затем нога исчезла, я почувствовала удар по морде, и все звуки стихли.

Не спрашивайте, сколько времени я добиралась до комнаты Белки. Вечность. Две вечности. Три. Может, месяц или год. Но любая дорога рано или поздно заканчивается, я долбанула башкой дверь, вползла в спальню Белки и в изнеможении замерла посередине комнаты. Сейчас бабуля придет мне на помощь. Она непременно догадается, что в медведе заключена ее любимая внучка.

— Ах ты безобразник! — долетело до меня, как сквозь вату. — Наглость какая! Сюда приперся!

Бум! В голове загудело, перед глазами засверкали яркие елочные гирлянды. «Новый год в августе?» — вяло удивилась я, а затем наступила тишина.

— …Степашечка, солнышко, дорогушечка, прости бабку-дуру, — прозвучало из мглы.

Поверьте, меньше всего мне хотелось вставать, садиться на велик и торопиться в ненавидимую всеми фибрами души школу.

— Бусечка, я сегодня не пойду на занятия, — прошептала я, — вчера уроки не сделала, голова болит, насморк начинается, в горле кошки скребут.

Я ныла безо всякой надежды на успех. Белка обожает меня, но в отношении учебы она кремень. Меня отправят в школу, даже если с неба посыпятся камни или живые скорпионы. Ребенок обязан посещать занятия и набивать голову ненужными в его дальнейшей жизни знаниями. Тут Белка беспощадна!