Слово авторитета - Евгений Сухов

На фонарном столбе, напротив здания ВОХРа, висел небольшой листок бумаги, на котором было написано, что потерялся щенок восточно-европейской овчарки чепрачной масти. Здесь же телефон и время, когда лучше застать опечаленных хозяев.

Бумага приклеена накрепко — ветер не сорвет, и даже если бы объявился желающий очистить бетонный столб от подобного мусора, то у него вряд ли бы что получилось. Вот только разве что соскоблить. Но на это нужно время и непомерное усердие.

Захар остановился у столба, прочитал объявление один раз, потом второй, запоминая время, и направился в сторону ворот. Выглядел он озабоченным, как будто его всерьез тронула судьба осиротевшего щенка. Однако за бесхитростным текстом пряталось нечто большее: Кузьмич срочно звал его к себе и назначил время, когда следует явиться.

Подобную связь они применяли и раньше, но прежде не случалось, чтобы записку формулировали в столь категоричной форме. А это означало одно — случилось нечто серьезное.

Федосеев в последнее время выглядел приветливым, даже обходительным, много шутил и балагурил. Такими же безмятежными выглядели и остальные охранники.

Ничто не напоминало о недавнем инциденте, и их отношение больше смахивало на дружеское.

Даже Ворона выглядел радушным и как-то даже пошутил насчет их прошлой заварушки.

Захар с трудом дождался конца смены и заторопился в магазин. Кузьмич, выложив «кресло» из пластмассовой тары, покуривал, внимательно наблюдая за огромным рыжим котом, обтирающимся о шершавый деревянный штакетник.

Захара он встретил лениво, не вставая, протянул натруженную ладонь и сдержанно обронил:

— К тебе человек должен подойти. — И, посмотрев на часы, добавил:

— Через две минуты.

— Кто такой? — насторожился Маркелов.

— Из прокуратуры. Следователь по особо важным делам.

Внутри Захара что-то неприятно екнуло.

— Что случилось? Сейчас не самое лучшее время для объяснения с прокуратурой.

— Честно говоря, я и сам не знаю, — пожал плечами Кузьмич. — Кстати, вот он и сам идет, — он показал взглядом на молодого мужчину лет тридцати пяти в сером неброском костюме. — Я с ним знаком немного, — неопределенно протянул Кузьмич, не вдаваясь в подробности, — и воспоминания о той встрече у меня не самые теплые. Будь с ним осторожен, он хоть и молодой, но настоящий волчара!

Если где-то оступишься, так он тебя живьем проглотит. Этот парень один из немногих, кто посвящен в операцию.

Человек в сером костюме выглядел доброжелательным, даже чересчур: поздоровался с Кузьмичом, представившись Володей, сильно и с улыбкой тряхнул руку Захару, после чего, устроившись здесь же на ящиках, сдержанно сообщил:

— Решено было еще раз пересмотреть ваше дело, назначили меня. Хочу вам сказать откровенно, вскрылись кое-какие новые подробности, о которых вы умолчали. И от вашей искренности зависит, как дело будет разворачиваться дальше.

— Понятно, — невесело протянул Маркелов. — А полковник Крылов знает о вашем визите?

— Да, он в курсе. Но мы решили установить истину на этом этапе, чтобы в дальнейшем не вышло еще большей ошибки.

Со стороны все выглядело невинно: собрались мужички, чтобы покурить, и, наверное, договорятся о распитии на троих бутылочки «Столичной».

— Что именно вы хотите от меня услышать?

— Для начала расскажите вкратце, как обстояло дело. — Маркелов вопросительно посмотрел на Кузьмича, который уже собрался вытащить вторую сигарету. — Он может остаться, — и, улыбнувшись, добавил:

— Да и для конспирации это будет очень удобно.

— Если сначала… — безрадостно начал Маркелов.

— Да, сначала.

— Я тогда только что из Чечни прибыл … — Захар неожиданно умолк, помрачнев.

— Продолжайте, — мягко настоял следователь.

— Мы едва с поезда выгрузились, а тут прибегает посыльный и говорит, что на Соколиной горе один отмороженный захватил троих заложников, требует деньги… кажется, сто тысяч долларов, наркоту и самолет. Меня тут же посадили в машину и отправили туда. Помнится, это было общежитие. Оно уже было оцеплено милицией, никого не пускали. Захват заложников произошел где-то на верхнем этаже…

— Почему направили именно вас? Маркелов пожал плечами:

— Наверное, потому, что считали меня лучшим. У меня был большой боевой опыт. В Чечню я ездил пять раз, и все время снайпером. Так получилось, что я имел самые высокие показатели в подразделении.

— Ладно, что было дальше?

— Решено было тянуть время, чтобы я успел выбрать позицию. Близлежащие дома не подходили. Мне же понравилась одна многоэтажка в трехстах метрах от общежития. Я направился туда, залег на крыше и стал выбирать удобный момент для выстрела.

— Почему же вы его так долго выбирали? — Володя выглядел слегка раздраженным.