Слово авторитета - Евгений Сухов

— Начну с Юрия Геннадиевича Хацкевича. Между собой вохровцы зовут его Гарик. Сильной личностью его назвать трудно, но он неглуп, любит поверховодить в компании, но так же охотно подчиняется, если чувствует, что ему противостоит достойная кандидатура. Умеет действовать словом, но в случае нужды способен применить силу. Если говорить о главном, способен ли он совершить такое дерзкое преступление, как ограбление, да еще с убийством? Не думаю. Съездить кому-то по роже — это он мастер, но вот убийство, это не по его части.

Доктор Лукин говорил неторопливо, слегка растягивая слова, что придавало каждой его фразе особую значимость, казалось, что о людях он знает буквально все.

— Так, дальше, — качнул головой полковник.

— Второй, которого я бы выделил, так это Воронов Илья Борисович. Или просто Ворона, как зовут его сослуживцы. Делает вид, что не обижается на свое прозвище, но в действительности это не так. Обидчив, имеет массу комплексов, от которых ему не избавиться за всю жизнь. Может быть коварным, но умом не блещет.

Насколько я понимаю, преступление выполнено очень грамотно и умно. Это не по его части.

— Хорошо, оставим психологические портреты всех сотрудников, скажите конкретно, кто мог быть замешан в этом деле?

— Что ж, хорошо. Честно говоря, прежде чем знакомиться с делами сотрудников, я составил психологический портрет предполагаемого преступника.

Так вот, по моему мнению, здесь замешан человек из охраны. И он наверняка должен быть старожилом. Уважаемым человеком в коллективе, пользующимся доверием. Очень осторожным, если никак не обнаружил себя прежде. Очень умным, судя по тому, как прошла операция, и, конечно же, необыкновенно хладнокровным.

— С чего вы так решили? — не удержался от вопроса полковник.

— Все очень просто. Он почти каждый день глаза в глаза должен был встречаться со своими сослуживцами и обязан был не выдать своих каких-то переживаний. Не исключено, что этот человек обладает большими связями в криминальном мире… Этот человек должен как-то располагать к себе, иначе ему не заручиться доверием людей, втянутых в это преступление.

Манера доктора Лукина растягивать слова раздражала полковника Крылова.

Возможно, он и сам в это время подвергался какому-то психологическому тесту, но приходилось делать вид, что ничего не происходит. Все-таки доктор Лукин в своем деле был незаменим.

— Очень любопытно. И кто же подходит под этот ваш портрет?

— Я составил этот предполагаемый образ, отложил его в сторонку и позабыл о нем на время. А потом взялся составлять психологические портреты других работников охраны…Так вот я что вам скажу, — голос Лукина слегка подсел, — когда я сопоставил их между собой, то обнаружил, что портрет Ивана Степановича Федосеева полностью совпал с портретом предполагаемого преступника.

Глубокой задумчивостью полковник Крылов попытался скрыть подступившее волнение. Как бы там ни было, но выводы эксперта полностью соответствовали его личным ощущениям.

— Так, значит, вы считаете, что прямо или косвенно в этом деле замешан Федосеев?

Ладони Крылова сцепились в замок, так он поступал всегда, когда волнение подбиралось к двенадцатибалльной отметке. Хотя внешне это никак не проявлялось, вот разве что его глаза начинали блестеть больше обычного.

— Считать и утверждать должны вы, — спокойно заметил доктор Лукин, чуть пожав плечами, — а мое дело — психология людей, важно понять, чем они живут.

— Вы не сказали еще одного.

— Что именно?

— Способен ли он на убийство? В этот раз Лукин задумался глубоко.

Похоже, что неожиданный вопрос застал его врасплох.

— Федосеев пытается играть роль своего парня, и, судя по тому, как к нему относятся, это ему удается в полной мере. Он умеет отлично ладить с людьми, к каждому из них находит ключик. И в то же время он никогда не раскрывается целиком. Я бы назвал его — человек в себе! А следовательно, в какой-то мере он непредсказуем. Не исключаю того, что он мог кого-то подговорить на убийство, но чтобы совершить самому? Для этого нужно слишком богатое воображение. Вы удовлетворены?

— Вполне. Не смею вас больше задерживать, — произнес полковник, поднимаясь.

Всякий раз Крылов удивлялся рукопожатию доктора. При этом тот смотрел так, словно разглядел в собеседнике тайный психический недуг. Полковник всегда внутренне передергивался от такого пристального внимания.

— Да, знаете ли, мне нужно торопиться к себе в клинику, а то ведь мои пациенты как дети. За ними ведь нужен глаз да глаз.

— Разумеется, — с улыбкой согласился полковник и почувствовал немалое облегчение, когда доктор Лукин покинул комнату.