Роман с демоном - Дмитрий Сафонов

Телефон Вяземской не отвечал, а мобильный Рюмина находился на последнем издыхании — в последний раз капитан заряжал аккумулятор два дня назад. Аппарат издал длинный писк, дисплей мигнул и погас.

— Черт! — воскликнул Рюмин и отбросил бесполезную штуковину в сторону.

«Братиславская, 23, квартира 121». Сработала профессиональная привычка — капитан запоминал любые мелочи. Ему достаточно было один раз — в первый день знакомства — взглянуть на паспорт Северцева, чтобы адрес отпечатался в памяти навсегда.

Рюмин набрал на домофоне номер квартиры, но ответа не дождался. Тогда он нажал кнопку вызова, и вскоре дверь открыла консьержка.

— Вы к кому, молодой человек?

Капитана давно уже никто не называл «молодым человеком», только безнадежно престарелые особы. Он мысленно поблагодарил за лестное обращение и показал удостоверение.

— Где сто двадцать первая квартира?

— На втором этаже, но…

Дальше Рюмин не слушал; он взбежал на второй этаж, подошел к двери, обитой черным дерматином, и вдавил кнопку звонка. Потом приложил ухо к косяку и прислушался. Внутри было тихо.

Рюмин позвонил еще раз — по-прежнему тихо, никакого движения.

Капитан спустился вниз, проверил почтовый ящик с номером 121. Ящик был до отказа забит рекламными листовками.

Рюмин подошел к консьержке.

— Скажите, вы давно видели жильца из сто двадцать первой?

Женщина издала короткий смешок. Большие очки с толстыми линзами сползли на кончик носа.

— Какой же это жилец? Жилец — тот, кто живет постоянно. А этот — так, появится раз в месяц и поминай, как звали!

— А когда он был здесь в последний раз?

Консьержка сделала серьезное лицо, наморщила лоб. Наверное, это помогало ей думать.

— Неделю назад, — наконец объявила она. — Или — дней пять. Или — десять. Нет, наверное, все-таки неделю.

— Понятно.

Рюмин выбежал из подъезда, обогнул дом и посмотрел на фасад со стороны улицы. Три окна на втором этаже, приблизительно в том месте, где была расположена сто двадцать первая квартира, выделялись среди остальных особенно грязными стеклами. Наверное, их не мыли уже лет пять, с момента постройки дома.

Под средним окном было небольшое крылечко, над ним — козырек и щит из синего пластика — «КМБ-банк». Капитан разбежался, оттолкнулся ногой от стены и зацепился руками за край козырька. Легко подтянулся, забрался наверх и припал к стеклу.

Взгляду предстала комната, явно нежилая — голый бетонный пол, стены, кое-как оклеенные газетами, с потолка на витом шнуре свисает лампочка в патроне. В углу, рядом с окном, стоял древний обшарпанный стол, и на нем что-то лежало. Какие-то бумаги, картинки…

Рюмин приложил к лицу ладони, чтобы не мешали солнечные блики. Картинки показались знакомыми. Собственно, это более походило на портреты.

— Анна?

Капитан, не недолго думая, выбил локтем стекло, открыл раму и шагнул в квартиру. Он подошел к столу и почувствовал, как по спине поползли холодные мурашки.

На одном снимке, видимо, старом, отретушированном и многократно увеличенном, было лицо Лизы. Тонкие черты, острый нос, зеленые глаза, густое черное каре. На другом — Вяземская, с гладкой прической, волосами, убранными назад. Черное густое каре дорисовано фломастером.

Капитан взял оба портрета и подошел к окну. Теперь, когда он держал их рядом, Рюмин не мог отличить, где Лиза, а где — Вяземская. Сходство было поразительным.

Капитан разжал пальцы. Листы бумаги, кружась, поплыли в воздухе. Но еще до того, как они коснулись грязного пола, Рюмин выскочил из квартиры, в несколько огромных прыжков преодолел два лестничных пролета и запрыгнул в машину.

Одно только слово билось в голове на все лады: короткое, нехорошее, приводившее в отчаяние. «Поздно»!

Взревел мотор. Покрышки вцепились в шероховатости асфальта; колеса провернулись и толкнули машину вперед. Капитан вступил в поединок со временем — самым коварным и безжалостным противником.

Шансов было немного. Но пытаться стоило.