Роман с демоном - Дмитрий Сафонов

Странно… Михаил был уверен, что это — не капитан; тем не менее, в осанке и развороте плеч было что-то знакомое. Рудакова не покидало смутное ощущение, что он уже где-то видел этого человека.

Рудаков зябко поежился. Внезапно вся эта затея показалась ему весьма сомнительной. И зачем только он согласился?

Но по телефону голос Рюмина звучал так убедительно… Опер уверял, что ему известно имя убийцы.

«Наш договор остается в силе?» — спросил капитан. Рудаков сначала не понял, что он имеет в виду. Рюмин уточнил: «Вы обещали сделать все, чтобы помочь мне найти убийцу. Помните?»

«Да, конечно, — ответил Михаил. — Что вам нужно?»

Рюмин назначил встречу в Ростокинском подземном паркинге и попросил, чтобы Рудаков обязательно пришел один. Михаил согласился, но даже не предполагал, что ему придется играть в эти нелепые шпионские игры.

Незнакомец стоял, не двигаясь с места. Рудаков тоже не торопился подходить ближе. Он повернулся к мужчине боком и незаметно достал из кармана мобильный.

Михаил уже пожалел о своей излишней доверчивости. Рудаков сказал охраннику, дежурившему в «Моцарте», что едет на деловой обед в «Ратник» — уютный и тихий ресторанчик в Дубках, неподалеку от метро «Тимирязевская». Значит, там его и будут искать — если он не вернется. Никому и в голову не придет обшаривать подземный паркинг рядом с ВВЦ.

Рудаков украдкой взглянул на дисплей мобильного и сразу все понял. Место для встречи было выбрано не случайно. Многослойные бетонные перекрытия не пропускали сигнал. Сотовый писал «Поиск сети». Предупредить охрану не удастся. Отлично! Он сам залез в мышеловку и захлопнул за собой дверцу. Идиот!

Рудаков стал медленно отступать к машине. Черная фигура отделилась от стены.

— Постойте! Куда же вы?

Рудаков на мгновение замер. В этот момент послышался шорох резины по сухому бетону; на стенах запрыгали желтые пятна огней. Потрепанная «восьмерка» с включенными фарами взвизгнула тормозами и резко остановилась, отрезая Михаила от БМВ. Из машины выскочил Рюмин.

Увидев капитана, Рудаков немного приободрился.

— Что за балаган? — спросил он с наигранным недовольством. Пожалуй, даже чрезмерно наигранным. — Я требую объяснений, Рюмин!

— Я обещал вам найти убийцу? — сказал капитан. — Я его нашел. Он — здесь.

Рудаков услышал стук шагов за спиной. Он затравленно оглянулся. Человек, до сих пор стоявший в углу, ступил в конус света, и Михаил понял, что ошибся. Этого парня — высокого, с рыжеватыми волосами, зачесанными назад, в потертой кожаной куртке — он никогда раньше не видел.

— И… кто же… убийца? — Рудаков заметно сник. Голос его походил на шипение, с которым воздух выходит из проколотой шины. Михаил переводил испуганный взгляд с Рюмина — на незнакомца. С незнакомца — на Рюмина.

— Вы, Михаил Наумович, — спокойно ответил капитан. — Вы оставили в квартире Лапиной автограф… — Рюмин оттопырил большой палец и сделал движение, будто что-то припечатывал. — На зеркале. Кровью убитой.

Рудаков вздрогнул. Он хорошо помнил этот жест. Он повторял его машинально, не контролируя себя. Выдавливал собственному отражению глаз — всякий раз, когда забивал ноздри белой дрянью. Наверное, и тогда, в квартире Ингрид, он сделал что-то подобное.

— Проклятье! — заревел Рудаков и бросился на Рюмина.

Капитан ловко увернулся и оказался за спиной нападавшего. Сильные пальцы опера крепко стиснули запястье. Рудаков почувствовал резкую боль в вывернутой руке — казалось, еще немного и она хрустнет.

Он со стоном опустился на колени. Щелкнули наручники, затем капитан легко поставил его на ноги и обыскал, выгребая из карманов все, что там лежало, — ключи, мобильный и бумажник с документами.

Рюмин отключил телефон Рудакова и вытащил СИМ-карту.

— Это что, арест? На каком основании? Где ордер? Я требую своего адвоката!

Рюмин распахнул дверь «восьмерки» и отодвинул переднее сиденье.

— Успокойтесь, — сказал он, запихивая Рудакова назад. — Это не арест. Пока только задержание. На трое суток — по закону имею полное право.

— Рюмин! Ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Что с тобой будет — через эти трое суток?

Капитан сел за руль, обернулся и посмотрел на Рудакова.

— Семьдесят два часа вы проведете в камере. А я получу полную свободу действий. Никто не станет бить меня по рукам и говорить, что можно, а чего нельзя. Обещаю, что потрачу время с толком — каждую минуту!