Квартира - Павел Астахов

Честно говоря, на это утро Артем запланировал отдых — как минимум, до обеда, но уже к девяти часам за окном раздался какой-то гомон, а во дворе началось шуршание и суета. Артем выглянул и заинтересованно хмыкнул. Двор был полон машин, а у его подъезда, в котором и жили-то он да Штольц, во множестве толпились люди! Более того, там же, у подъезда, в точности под его окном стояли молодые ребята, одетые в какую-то синюю форму.

— И что это? — проворчал Артем и начал стремительно одеваться.

Он уже успел привыкнуть к сюрпризам, большей частью неприятным, а потому не строил иллюзий и на этот раз.

«Странная форма! Нового образца, что ли? Интересно, кто они? Судебные приставы? Нет, вряд ли. Налоговая? А что им тут делать? Но кто тогда?..»

Артем нажал кнопку, толкнул подъездную дверь и сразу понял, что дверь чем-то прижата снаружи. Он подналег! Еще! И еще раз! Кое-как приоткрыл на десяток сантиметров и охнул: подъездную дверь удерживала плотная, сдержанно гомонящая толпа.

— Пус-стите, граждане, — потребовал он и, кое-как расширив щель до размеров своей груди, выбрался наружу.

Перед ним прямо на крыльце стояла, почему-то утирая слезы, Варвара Серафимовна Штольц. Рядом — долговязый мужчина в теплой бархатной куртке и норковой шапке. А справа и слева от крыльца стоял натуральный почетный караул!

Мужчина снял шапку и взмахнул ею в воздухе.

— Дорогие друзья! Право открыть памятную доску предоставляется вдове великого русского архитектора Варваре Серафимовне Штольц! Ура, господа! Ура!!!

Мужчина завопил с колоссальным энтузиазмом, но его голос тут же накрыло групповым троекратным «ура» бравых молодцев в синих мундирах. И почти сразу наступила оглушительная тишина.

— Милые вы мои! — тихо, сдержанно заплакала Варвара Серафимовна. — Ох, как же мне больно, что мой муж не дожил до сего дня. Он бы порадовался вместе с нами.

— Ara, только доски бы не было, — пробубнил кто-то позади адвоката.

Артем скосил глаза и увидел старушку из соседнего дома. Он иногда встречал ее по пути. Ей вторил старичок с резной деревянной палкой:

— Да уж! Ничего не попишешь. Когда власти нужны герои, то и Штольц станет русским архитектором. Просто ругаться непотребно хочется. — Он скептически хмыкнул, сложил руки рупором, но вместо ругательств выкрикнул: — Браво! Браво, маэстро Штольц! Браво!!!

В старичке Павлов опознал одного из оставшихся в России классиков скульптуры и монументалистики. Кажется, именно он был архитектором метрополитена последние лет двадцать. Хотя, возможно, Павлов и ошибался, но точно мог сказать, что этот старик был известной личностью в искусстве.

— Спасибо, мои дорогие! Спасибо…

Артем проследил глазами за взглядом Варвары Серафимовны и лишь теперь увидел то, о чем с таким воодушевлением говорилось. На стене красовалась довольно большая литая доска с барельефным изображением Штольца и соответствующей надписью.

— За одну ночь отлили! Представляете? — прошипел за спиной классик монументалистики. — Она еще даже теплая. Я трогал…

— Все хорошо, что хорошо кончается… — сам для себя произнес Артем.

На душе стало ясно и светло.