Квартира - Павел Астахов

Егор Кузьмич писал все утро. Он тщательно выводил буквы и слова, выстраивал их в аккуратные столбики и напротив каждого столбика помещал цифры; проверяя себя, щелкал кнопками большого калькулятора, писал, считал, снова писал, складывал и умножал. В конце листа Егор Кузьмич подводил черту и аккуратно вписывал в графу «Итого» очередную цифирь. И поскольку трудовой день он начинал по армейской привычке в семь утра, до начала приема к десяти часам Ковтун уже успевал заполнить несколько листов. В десять ноль-ноль секретарь, как всегда, занесла большую кружку крепкого чая, и Ковтун потянулся, хрустнул суставами и с удовольствием отхлебнул янтарной влаги.

— М-м-м. Красота! Танечка, не звонил ли Поклонский?

— Нет, Егор Кузьмич. Но пришел и ждет приема Павлов Артемий Андреевич.

— Павлов?! — изумился Ковтун; он полагал, что с Губкиными все решено раз и навсегда.

Секретарша испуганно подобралась: она истолковала его изумление по-своему.

— Вы сами сказали, Павлова — вне очереди…

Ковтун откинулся в кресле.

— Что ж… пусть заходит.

Обычно он решал проблемы такого уровня в один щелчок пальцами. И только сегодня все покатилось в точности в обратную сторону.

— Спасибо за звонок генеральному, — первым делом поблагодарил Артем. — Все мгновенно наладилось: и дело завели, и в приемной часами сидеть не надо. Сразу приняли, сразу все объяснили.

Ковтун самодовольно улыбнулся: в полном перечне услуг, которые может предоставить современный российский чиновник, личный звонок генеральному прокурору котировался крайне высоко — в первой десятке.

— Но у меня еще одна просьба, — продолжил Артем, — я хотел бы выяснить, не затевают ли по моему адресу реконструкцию или новое строительство? Я знаю, вам это проверить — две минуты.

Егор Кузьмич польщенно хохотнул:

— Я думал, у тебя что серьезное. Какой адрес дома?

Артем на мгновение поднял брови, затем, видимо, сообразил, что хозяин кабинета у них в гостях не бывал, и тут же надиктовал адрес.

— Как ты сказал? — не поверил своим ушам Егор Кузьмич.

Артем повторил. Это был адрес той самой площадки, что значилась в подписанной вчера Ковтуном для Поклонского бумаге. Егор Кузьмич полез в стол, вытащил кипу папок, тут же, уставившись пустым взором в не имеющие отношения к делу бумаги, пролистал их все и покачал головой:

— Знаешь, Артем, перезвони-ка мне после обеда, — скорбно поджал он губы. — Центр у нас на особом учете, отдельно лежит, и мне вот так, с ходу, не разобраться. Позвонишь?

Адвокат помедлил, все-таки кивнул, и Ковтун проводил его задумчивым взглядом, затем приказал ни с кем четверть часа не соединять, а спустя двадцать минут сам набрал номер Поклонского.

— Здравствуй, Игоряша. Как поживаешь? И, кстати, пока не забыл, во сколько ты оценил эту башню на Арбате — в два ярда? Я не ошибся?

Поклонский определенно насторожился, но Ковтун вовсе не собирался пересматривать условия сделки; они его более чем устраивали. Егор Кузьмич просто пытался оценить масштабы риска, случись что.

— Ну… да, — отозвался наконец Поклонский, — два. Ярда.

— И когда начинаешь?

Поклонский совсем уж напрягся:

— Все по плану, Егор Кузьмич. Буквально пару деньков дайте мне.

Ковтун усмехнулся. Насколько он знал Артема, двух дней у них не было.

— Я-то дам. Мне вот никто не даст. Ты же знаешь, Игоряша, как нас председатель шкурит. Это тебе не Виктор Степаныч, дай бог ему здоровья. Мне как раз завтра докладывать на президиуме о состоянии жилищного строительства. Ты же знаешь, пять самых крупных китов захлебнулись. Может, и ты уже… банкрот?

— Что вы! — возмутился Поклонский, явно пытаясь понять, как выкрутиться. Не понял и решительно «взял вес»: — Вот что, Егор Кузьмич, раз такая ситуация, считайте — я уже приступил!