Бесспорной версии нет - Анатолий Ромов

Оформив опознание и отпустив Ларису и девушек, мы с Окруашвили перешли в его кабинет. Усевшись, Манучар достал из кармана куртки завернутую в платок копию перстня. Положил на стол:

– Наконец-то можно поговорить спокойно. Я все выяснил. Кто, чего, кому, как.

– Слушаю с нетерпением.

– Значит, так. Эта копия изготовлена в Тбилиси в мае – июне прошлого года. Автор – Реваз Мгебуа, ювелир, берущий частные заказы. Заказ ему сделал Виктор Чкония. Для выполнения заказа Чкония дал Мгебуа «Перстень Саломеи». Что это был подлинник, Мгебуа ручается, готов подтвердить. Чкония предупредил: заказ срочный, копия нужна в течение месяца, за затратами не постоит. Заказ Мгебуа выполнил в срок, вознаграждение получил. Остальным, по его словам, не интересовался. Чему я охотно верю.

– Манучар, огромное спасибо. Я твой должник.

– Ладно тебе… Вот что, ты с утра хоть что-нибудь ел?

– Ни крошки.

– Я тоже, с твоим перстнем. Сходим в буфет?

– С радостью. Только, ты разыскал Котика?

– Разыскал. И назначил прийти в шесть тридцать ко мне. Пропуск заказан. У нас в запасе почти час. Так что успеем.

Мысленно поблагодарив Манучара еще раз, отправился вместе с ним в буфет. Пережевывая сосиски и запивая их соком, я не мог отключиться от аферы с перстнем. Организатором этой аферы конечно же является Челидзе. В прошлом году он похитил «Перстень Саломеи» у Дадиани, заменив его копией. Десять дней назад, судя по всему, он вернул подлинник. Это ясно. А в остальном – путаница. Зачем Челидзе похитил подлинник? Чтобы продать какой-то старушке? Какой? Ладно, может быть, эта старушка тоже отдаленный потомок князей Дадиани. Но почему тогда старушка продала «Перстень Саломеи»? При этом она неожиданно проявила недюжинный опыт – нашла Котика, опытного посредника, завсегдатая злачных мест. Но тут еще одна загадка. Человек вроде Котика никогда не будет трудиться ради какой-то старушки. Хорошо, может быть, Котик – подставное лицо, работающее на того же Челидзе? Опять же ведь с ролью посредника до этого идеально справлялся Чкония.

Когда мы вернулись в кабинет Окруашвили, часы показывали шесть двадцать пять. Я попросил Манучара сделать при допросе особый упор на выяснение личности старушки. Он кивнул:

– Не волнуйся, будет тебе старушка. Только что-то он задерживается.

– Может, вообще не придет?

– Исключено. Знает: я могу ему попортить жизнь.

Примерно через минуту раздался стук в дверь. Вошедший в кабинет человек в целом соответствовал описанию Ларисы – высокий, модно одетый, с красивым лицом и настороженным взглядом. Прикрыв за собой дверь и по очереди изучив нас, сказал:

– Извините, Манучар Шалвович. Задержался. Обстоятельства.

– Что с вами сделаешь. Садитесь, Манагадзе.

Присев на стул и продолжая незаметно изучать меня, Котик спросил:

– Я слушаю, Манучар Шалвович. Что-нибудь случилось?

– Особенного – ничего. – Манучар достал копию перстня, положил на стол. – Посмотрите, Манагадзе, вам знакома эта вещь?

Котик пристально посмотрел на перстень:

– Возможно, я эту вещь где-то и видел. Всего не упомнишь.

Манучар усмехнулся:

– Котик, за кого ты меня принимаешь? За круглого дурака? «Всего не упомнишь… Может, где-то видел…» Да любой нормальный человек, раз увидев такую вещь, запомнит ее на всю жизнь!

– Не нужно на меня давить, Манучар Шалвович. Ведь если я скажу, что не видел эту вещь, мне ничего не будет.

– Будет тебе что или не будет, решит суд.

– Почему суд? При чем тут суд, Манучар Шалвович? Я ничего не делал.

– Это как посмотреть. Георгий Ираклиевич, у вас есть вопросы?

– Есть.

Я разложил перед Котиком четыре фотографии: Челидзе, Джомардидзе, Гогунавы и Чкония.

– Посмотрите, вам кто-нибудь знаком?

Котик тронул две из них:

– Малхаз Гогунава, Витя Чкония. Третьего не знаю. И четвертого.

– Давно ты видел Гогунаву и Чкония? – спросил Окруашвили.

– Давно. С Чкония я вообще дел не имею. Здравствуй, до свидания.

– А с Гогунавой?

– В принципе тоже. Во всяком случае, в последнее время.