Улыбка золотого бога - Екатерина Лесина

Вадим не отказался.

Спустя полгода сыграли свадьбу. Впоследствии Вадим долго думал о том, что было в письме, которое Антиоха Ивановна, прочтя, сожгла в пепельнице, и случайны ли ее дружелюбие и даже настойчивость приглашений, его собственные визиты, вымученные и ничего не значащие, поначалу подпитываемые чувствами вины и благодарности Ивану Алексеевичу. Но свадьба, казавшаяся теперь предопределенной изначально, принесла ощущение счастья, и, верно, оттого стало слаживаться с карьерой да и жизнью вообще, и Вадим постепенно выбросил недобрые мысли из головы. Единственной вещью, которая упрямо напоминала ему о прошлом, был золотой божок, но избавиться от столь опасного подарка Вадим так и не осмелился…

Вероятно, эта история и закончилась бы, когда б не переезд и случайное соседство, в которое Вадим долго не мог поверить. До той самой минуты, пока сосед, усмехнувшись, не заметил:

– А ты изменился, брат… и работа, говорят, другая. Ну и правильно, кому она, твоя археология, нужна была? Другое дело торговля… хотя сигарет хороших по-прежнему не найти.

Первый снег выпал рано, оттого вызвал не радость и восхищение, а, наоборот, недовольство. Он говорил о скорой зиме и о неминуемой слякоти ближе к обеду, когда сентябрьское солнце растопит тонкую пелену. Люди торопились, закрываясь от снега разноцветными зонтами, перепрыгивая через лужи и пытаясь удержать равновесие на скользких дорожках.

Мне же в нежданной белой круговерти виделся добрый знак. Снег скроет следы и шрамы, как на земле, так и на душе. В белоноворожденном мире не останется места печали.

Звонок в дверь резанул по ушам. Странно, я никого не жду и никого не хочу видеть.

На пороге стоял Яков. На воротнике и плечах его мешковатого плаща возвышались снежные горбики, в волосах блестела вода, а из целлофанового кулька выглядывали розовые солнышки гербер.

– На, – сказал он и сунул букет в руки. – И вообще, могла бы поставить в известность, что переезжаешь. Я, между прочим, еле тебя нашел.

– Зачем?

Мне никогда не дарили цветы, чтобы не на Восьмое марта и день рождения, а вот так, без повода.

– Ленчик… – Яков не дожидаясь приглашения, вошел. Огляделся и, присвистнув, заявил: – Да, Дуся, давненько ты тут не была… ничего, хороший ремонт все поправит. А вообще давай чайник поставь, а то замерз как собака. Ты видела, чтоб в сентябре и снег?

– Не видела, – я сжимала в руках хрустящую упаковку, не понимая, как вести себя дальше. Что сказать? Что рада его видеть? Или что безумно рада его видеть? Или чтобы убирался к чертовой матери и не дурил мне голову? Поэтому ухватилась за оборванную часть фразы:

– Что там Ленчик сделал?

– Ничего. Этот паразит, представь себе, решил, что у меня зверски испортился характер, и именно потому, что я в тебя влюбился. Но это же ерунда, правда?

– Сущая ерунда, – охотно согласилась я.

– Вот и я ему тоже. А он заявил, что тогда сам тебя на свидание пригласит. Обормот. А вообще я хотел посмотреть, как ты… новостями вот поделиться. Дай сюда, – он забрал букет и ловко освободил цветы от целлофана. – Ваза где?

– Не знаю, где-то там, наверное.

Яков, глянув на груду коробок разной величины (издержки переезда), только хмыкнул. Спустя минуту цветы стояли в старой эмалированной кастрюле, еще через две минуты на плите появился чайник, на столе чашки, разделочная доска, хлеб и масло.

– Слушай, а почему ты Пта Громову вернула? – Яков соскабливал с белого брикетика масла ломкие кусочки и старательно пытался размазать их по хлебу. – Дарственная имелась, ничего бы он тебе не сделал, все юридически точно и верно…

– Верно, но неправильно.

Бабушка отдала Пта, чтобы отвадить Громовых от нашей семьи. Бабушка знала, что делала, так мне ли менять решение? И тем более – детские впечатления оказались отличны от взрослых, Толстый Пта больше не казался ни живым, ни понимающим – обыкновенный он. А теперь еще смотреть и историю эту вспоминать.

– Дело твое, – ответил Яков. – Кстати, Аким просил передать, что сожалеет. Ему эта затея с самого начала не нравилась.

– Тогда зачем участвовал? – На Акима я была особенно зла. Не имел он права помогать в таком, и даже факт, что именно Аким посоветовал обратиться за помощью к Якову, не искупал его вины.

– Полагаю, имеем дело с шантажом, другого объяснения не вижу… Аким и в затее поучаствовал, и в финале оказался чист и честен, желание клиента исполнил, мне… лично мне помощи не оказывал, все условия соблюдены.

Яков нехорошо усмехнулся и, потянувшись, пробормотал:

– Дурацкое у нас свидание получается.

– Какое уж есть…