Улыбка золотого бога - Екатерина Лесина

Бандит заурчал, негромко, но требовательно, и Зоя Геннадьевна, отвлекшись от воспоминаний, шлепнула ладошкой по морде и строго сказала:

– Фу!

– И что потом было?

– А ничего. Суд. Приговорили ее к восьми годам, у Петечки – приступ, он из больницы так и не вышел, ну оно, может, и к лучшему, того, что дальше случилось, не видел. Аннушку с работы уволить хотели, но потом пожалели, оставили… бедная она, бедная, вот уж кому полной чашей, прости господи! И пусть тому, кто это сделал, и на этом, и на том свете в аду гореть на веки вечные.

Она была искренна в своем пожелании, и теперь, глядя на Зою Геннадьевну, я подумал, что, возможно, ошибся Ленчик: мотив мести не так и нелеп.

– Это ж только началось все с тюрьмы… такого и врагу не пожелаешь, а Аннушка – она ж мне сестра, она и с Левушкой возилась, и с Темушкой, и с внуками моими помогала, а на такое не каждый сподобится, когда свой-то помер.

– Внук?

– Аннушке внук, а Нелличке – сын, значит. Я ж говорила, что попользовал он ее и бросил, зато на следствии, конечно, послабление вышло беременной, учли при вынесении.

– И что с ребенком?

Ребенку, по моим прикидкам, должно было исполниться достаточно, чтобы задуматься о мести и, более того, воплотить задумку.

– Говорю ж, умер, – Зоя Геннадьевна поглядела на меня с жалостью. – Два годика пожил только, и то год в тюрьме, при мамке, а потом мы уже нашли, как забрать.

– А от чего он умер?

– Так с самого начала не жилец был, нам врач так и сказал, сердце, мол, слабое, врожденное, мол, выправить нельзя. А жалко, хорошенький был мальчик, светленький, синеглазенький, в Нелличку. Аннушка горевала очень, крепко к нему привязалась, хотя я ей говорила – не надо, все одно уйдет, чего себя мучить? Ну да господь с ним, пусть упокоит душу светлую.

Она перекрестилась и продолжила:

– А Нелличку досрочно не отпустили, до последнего денечка досиживала, и пришла она – не узнать, худющая, страшнющая, только глаза прежние да дурь. Первый же вопрос не про то, каково матери, не про то, чтоб к отцу и Темушке на могилки сходить, а про то, не оставил ли ей Игорь записки. Ох я и разозлилась тогда! Этот поганец ей всю жизнь искорежил, а она! Признаюсь, не сдержалась, увидела, как Аннушка лицом посинела, и за ремень схватилась, думала, хоть так эту любовь проклятую выбью.

– Не выбили.

– Точно. На следующий же день сбежала. Все к нему, к Игорьку, я Аннушку-то успокаивала, знала, что тот бывшую на порог не пустит, не нужна была студентка, так зэчка тем паче не нужна. Оно по-моему и вышло…