Резидент внешней разведки - Сергей Донской

Продолжая насвистывать незатейливую мелодию, Степаныч подбросил нож. Движение Нолина застигло его врасплох. Он не ожидал такой прыти от человека, казавшегося подавленным и отчаявшимся. Ведь это был не настоящий враг. Это был просто сотрудник чужой организации, опасаться которого настоящему спецназовцу было даже как-то неловко.

Получи!

Нолина словно пружиной подбросило с песка. Перехватив падающий нож над головой разинувшего рот Степаныча, он поспешил опрокинуться навзничь, и это уберегло его от удара кулака, рассекшего воздух.

– Ты!!!

Больше Степаныч ничего не произнес. Вскочив на ноги, он во все глаза смотрел на упавшего Нолина и шевелил губами.

– Что? – выдохнула подбежавшая Жанна.

Дар речи вернулся к Степанычу.

– Чокнутый, – заорал он на Нолина. – Может, еще харакири себе сделаешь?

– Псих, – согласилась Жанна.

– Не-а, – возразил Нолин, безрезультатно пытаясь улыбнуться побелевшими губами. – Поступок как раз свидетельствует о моей полной вменяемости.

Смешок завершился надсадным кашлем. Клинок, который Нолин всадил себе в левое плечо, вошел под ключицу легко, как гвоздь в масло. Раскаленный гвоздь. Здоровенный.

– Перевязать бы надо, – пробормотал Степаныч.

– Чем я его перевязывать стану? – возмутилась Жанна. – Новое платье рвать не собираюсь.

– Лифчиком, – прошептал Нолин. – Ты же его все равно не носишь. Он тебе без надобности.

– Заткнись!

– Ступай ко второму пассажиру, – приказал девушке Степаныч, опустившийся на корточки. – Я сам.

Из его глаз не исчезло недоумение, возникшее, когда Нолин по-волейбольному прыгнул за ножом. Как будто матерого волка неожиданно тяпнула домашняя собака.

– Зачем? – спросил он.

Нолин подергал рукоятку и откинулся на спину, тяжело дыша. Его лицо блестело от пота. Песок под его левым плечом пропитывался кровью и покрывался вишневой коркой.

– Зачем?! – заорал Степаныч.

– Я ранен, – пробормотал Нолин, с трудом ворочая языком. – Витков обессилен. Мы оба не в состоянии передвигаться самостоятельно. По инструкции, ты обязан доставить нас в российское посольство.

– Кому обязан? Нет такой инструкции, понял?

Нолин закрыл глаза и провел языком по губам. Они были сухими и твердыми, как засохшая рана. А настоящая рана кровоточила, хотя и не сильно. Мешал нож. А еще он мешал двигаться и просто дышать.

– Есть, – простонал Нолин.

– Ты ее видел? – вскипел Степаныч. – Читал?

– Мне не положено. Достаточно, что ты знаешь.

Собравшись с силами, Нолин приподнялся на локте, потянул нож из раны и обмяк. Высоко вверху крутился голубой водоворот, затягивающий в воронку облака. Чайки кричали человеческими голосами. Океан издавал ритмичный грохот, отдающийся в ушах набатным перезвоном.

– Скотина же ты, – проворчал Степаныч, склонясь над Нолиным. – Все планы испортил. У нас в семь вечера самолет.

– Успеете. Времени навалом.

– Если америкосы не сунутся.

Степаныч окинул взглядом округу.

– На пятерых не полезут, – прошептал Нолин.

– На семерых. Великолепная семерка, бляха-муха. Один лежачий, другой неходячий.

– Отвезешь в посольство?

– Куда я денусь…

Выругавшись, Степаныч занялся ножом и перевязкой, пожертвовав относительно чистой футболкой с пальмами на груди. Нолин потерял сознание на первой же секунде операции. Он пришел в себя, когда его укладывали на заднее сиденье автомобиля.

– Порохом пахнет, – определил он.

– Сечешь, братишка, – захохотал Паша. – Все-таки не только чернила нюхивал, а и порох?

– Случалось. – Нолин полез в карман. – Кто в кого палил?

– Церэушников пугнули. Видел бы ты, как они драпали.