Резидент внешней разведки - Сергей Донской

Не стоило Людмиле звонить в больницу, где маялся одолеваемый тяжелыми мыслями Банщиков. Ему было худо, у него болели кости, его раздражала неподвижность и беспомощность. Когда разразился музыкальной трелью мобильник, Банщиков взял его здоровой рукой и поднес к забинтованной голове.

– Да, – мрачно произнес он.

– Оклемался? – спросила Людмила вместо приветствия.

– Почти, – ответил Банщиков.

– Сколько же вы вчера выжрали?

– Это была работа.

– Хорошая у тебя работа.

– Не ты ли мне ее подыскала?

– Что за тон? – насторожилась Людмила. – Ты все еще пьян?

– Трезв, как стеклышко, – сказал Банщиков.

– Ага. Бутылочное.

Привычная зависимость от настроения жены вынудила Банщикова перейти к обороне.

– Послушай, – проникновенно заговорил он, – мы с коллегой планы на будущее обсуждали, сама понимаешь, как это важно. Ну и выпили немного, не без того. Иначе какой же разговор по душам?

Людмила хмыкнула:

– Водку в глотку тебе никто не вливал.

– Нолин настаивал, чтобы я пил с ним наравне!

– А ты не очень-то сопротивлялся, верно? А теперь отлеживаешься, переложив проблемы на мои плечи.

– Отлеживаюсь я на больничной койке, – напомнил Банщиков.

– С какой-нибудь отзывчивой медсестричкой? – спросила Людмила.

– У меня кости переломаны! Я чуть шею не свернул! Знала бы, что мне пришлось вынести!

Банщиков задохнулся от негодования.

– Не больше, чем мне, – парировала Людмила. – Ты меня в могилу загонишь. Только пьяных дебошей нам не хватало для полного счастья! – Она перевела дух. – Что там у тебя с конечностями? Сильные повреждения? Сколько будет стоить твое лечение?

– Вот что тебя беспокоит. Не мое самочувствие, а деньги, деньги, деньги. У тебя одно на уме.

– У нас есть дети, и кто-то должен о них заботиться.

– Ты только о себе заботишься, – возразил Банщиков, запал которого сменился внезапной усталостью. – А страдаю, как обычно, я. Представь, как бы ты чувствовала себя на моем месте.

– Типун тебе на язык, – рассердилась Людмила. – Лучше сам представь себе, каково это – не спать ночью, пока твое сокровище пьянствует непонятно с кем. Кредитки хоть не потерял? Бумажник на месте?

– Опять деньги! – воскликнул Банщиков. – На мужа наплевать, лишь бы его бумажник был в целости и сохранности.

– Хочешь сказать, что я бессердечная? – фальшиво возмутилась Людмила. – Ошибаешься. Я, может быть, все глаза проплакала, когда тебя в больницу увезли. Я, может быть, места себе не нахожу.

– Может быть?

– Не придирайся к словам. Как ты себя чувствуешь?

– Уже сносно, – ответил Банщиков, решив не развивать конфликт. Потрогав марлевую повязку, он добавил: – Только голова трещит. – Хотя жена не имела возможности визуально оценить его страдания, он поморщился. – Просто раскалывается голова.

– У тебя всегда так с похмелья, – напомнила Людмила.

– Какое похмелье? – встрепенулся Банщиков. – Сотрясение мозга.

– Ладно, не переживай. Главное, что я жива-здорова. Уж от меня-то Нолин не отвертится.

Сука! Мысленно выругавшись, Банщиков сцепил зубы.

– Ты куда-то пропал, – встревожилась Людмила.

– Здесь я.

– Тогда почему молчишь?

– Не смей заводить шашни с Нолиным. Скажи Куратору, что я тебе запрещаю. У нас не шведская семья.

– Тебе, наверное, действительно повредили голову. – Сообразив, что она перегибает палку, Людмила сделала непродолжительную паузу, за время которой ухитрилась придать голосу чуть ли не задушевную интонацию. – Петенька, это не телефонный разговор. Выпишешься из больницы – поговорим. Скорей бы. Представляю, сколько стоит лечение в Дакаре. Там с тебя небось втридорога дерут? Наши врачи ничуть не хуже столичных, а запросы у них скромнее.