Резидент внешней разведки - Сергей Донской

– Полагаю, похищение Виткова организовали вы, – начал Нолин, потирая колено. – С какой целью? Могу только предположить. Главное разведывательное управление по какой-то причине не заинтересовано в продаже российского оружия Сенегалу. Моя организация – за, а вы – против. Отсюда вывод. Витков, окрыленный успехом у переводчицы Жанны, примчался на этот пустынный берег и случайно утонул. – Нолин посмотрел в сторону машин, на которые грузили доски для серфинга. – Скорее всего, катаясь на волнах. Теперь мой черед.

– Твой черед, – повторил Степаныч, почесывая ножом подбородок. – И что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, что парни из ЦРУ будут благодарны ГРУ за содействие, – ответил Нолин. – Сами они меня не достали. Вы оказались удачливее.

– Мы опытнее, Юрий.

– Для меня это ничего не меняет.

– Поживем – увидим, – философски произнес Степаныч. В расслабленной позе, с кирпичным загаром и глубокими морщинами на лице, он напоминал присевшего отдохнуть работягу со стройки. Да только в руке у него был не мастерок, а десантный нож, отражающий солнце.

– Поживем? – недоверчиво спросил Нолин.

– Пока не умрем, парень.

– А! Еще скажите, что все в руках божьих.

– Не все, – качнул головой Степаныч. – Лично я чаще исполняю волю кое-кого другого.

– И какова будет его воля насчет моей персоны?

– Я тебя выслушал, теперь ты послушай меня. Провидец из тебя не ахти какой, но основное ты уловил. А именно: ГРУ было против намеченной сделки.

– Было? – поднял взгляд Нолин.

– Схватываешь на лету, – одобрительно хмыкнул Степаныч. – Итак. – Он направил нож острием вверх. – Мы вояки и недолюбливаем коммерсантов. Особенно тех, которые норовят озолотиться за счет государства. Я имею в виду военно-промышленный комплекс. Для тебя не будет новостью, если я сообщу, что Генштаб и ВПК взаимосвязаны?

– Нет, – сказал Нолин.

– В общем, было принято решение давить всех проходимцев-посредников, которые лезут в чужую кормушку. «Щит и меч» лишь одна из фирм-однодневок, привлекшая наше внимание. С остальными разбираются другие. – Степаныч многозначительно воткнул нож в песок. – Мне и моей команде поручили убрать со сцены Виткова. Не вчистую. Действительно убрать, а не убить, что мы с удовольствием и проделали.

– Витков жив?

Нолин непроизвольно подался вперед и чуть не наткнулся на клинок, волшебным образом направившийся ему под сердце.

– Спокойней, – предупредил Степаныч. – Жив твой Витков. Сейчас увидитесь. Целуйтесь с ним на радостях и проваливайте.

– Куда?

– На все четыре стороны.

– Ничего не понимаю, – пожаловался Нолин, обхватив себя за голову.

– Дело поправимое, – снисходительно произнес Степаныч. – Вникай. Директор СВР раз в неделю лично общается с президентом, так?

– Так.

– Наш шеф имеет аналогичный доступ к высокопоставленному телу. Я имею в виду президента.

– Угу, – коротко кивнул Нолин.

– Вот они оба и наехали на гаранта со своими проблемами. Ваш одно толкует, наш – другое. Президент обе стороны выслушал и принял решение: Виткова возвратить, оружейной сделке не препятствовать. – Степаныч сплюнул. – Чего лично я совершенно не одобряю. Но наше дело маленькое. Короче, как говорится, получите и распишитесь.

С этими словами он подбросил нож к небу. Кувыркаясь и сверкая на солнце, полоска стали достигла высшей точки, чтобы молниеносно устремиться вниз. Степаныч поймал нож за рукоятку, не позволив ему коснуться песка.

– Сигнал? – догадался Нолин.

– Сигнал. Сейчас приведут твоего Александра Борисовича. Пускай бабло для своей учредительши зарабатывает.

– И для России.

– Патриоты-живоглоты… – Степаныч выругался. – Глаза бы мои всего этого не видели…

– Когда-нибудь не увидят, – пробормотал Нолин.

– Еще что-нибудь вякнешь в этом духе и домой на одной ножке поскачешь, понял?

Степаныч сделал страшные глаза, но Нолин не испугался. Гибель при исполнении служебных обязанностей откладывалась на неопределенный срок. Все выяснилось и уладилось. Задание можно было считать выполненным.

Так рассуждал Нолин. До тех пор, пока порыв ветра не донес до его ушей отдаленный шум автомобильного двигателя.

– Американцы, – сказал он.

– Засранцы, – срифмовал Степаныч, прислушиваясь. – И что? Меня не колышет.

– Зато меня колышет, – сказал Нолин. – И Виткова. Еще как.

– Вот и колыхайтесь на пару.

Это прозвучало веско, как смертный приговор.