Кремль - Сергей Сергеев

— Что вы имеете в виду? — поднял брови Морев.

«Как женщина нетяжелого поведения: наша близость не дает вам оснований переходить на ты. Не знает и даже не догадывается», — усмехнулся про себя Морев.

— Прекрасно знаете, что я имею в виду. У меня к вам свой счет, — сказал Ратов.

«Это хорошо, что он не скрывает агрессивности. Но ответить нечем. Извиняться бессмысленно», — судорожно размышлял Морев.

Он сделал вид, что не услышал реплики Ратова.

— Считаю, что ваши действия можно квалифицировать как мошенничество в особо крупных размерах, и передаю все материалы в прокуратуру. С руководством согласовано. Говорю это, чтобы перестали бегать по кабинетам. Думаю, скоро получите повестку. Не советую далеко уезжать от дома.

«Прав был „полкан“. Ну куда я спешил? Лучше бы погулял, подышал свежим воздухом». — Морев чуть слышно вздохнул.

— Вы слушаете? — переспросил Ратов. — Скажите спасибо, что не подаю заявление о покушении на убийство и захват заложников.

— Мы выкупим акции, — неожиданно произнес Морев. — А ваши личные претензии обращайте к Воронову. Я его предупреждал, что нельзя нарушать закон. Старая школа, знаете ли. Считают, им все позволено. Я за его действия не отвечаю.

— К сожалению, не могу выполнить вашу просьбу. Воронов убит.

— Как! Я не знал… — судя по безумным глазам Морева, он не обманывал.

Впервые в жизни.

* * *

Рано утром Морев выехал в аэропорт, откуда вылетел прямым рейсом в Париж. За ночь он разузнал подробности убийства Воронова, и ему стало окончательно ясно, что он будет следующим.

«Ничего удивительного, — думал Морев. — Компания, несмотря на долги, стоит столько, что удивительно, как обошлось без трупов. А может, и сейчас обойдется?»

Надежд на благополучный исход было мало. В результате рискованной операции он оказался между двух огней: с одной стороны государство, которое вот-вот обвинит его в мошенничестве, с другой — партнеры по сделке, которым он продал компанию.

Разговоры о том, что «Ферросплавы» ушли к американцам, были легендой прикрытия. Морев догадывался, кто стал реальным собственником его компании, и даже хорошо представлял высокий кабинет, через который прошли фантастические по объемам сделки.

Мирно проводить остаток дней в Чили и какой-либо другой далекой стране Морев считал неблагоразумным и опасным. Конечно, так его сложнее найти, но в этом большой минус — никаких трудов не составит убрать его без всяких следов. А еще могут «наехать» и силой заставить отдать долю, полученную от продажи компании. Нет, безопаснее скрыться, особенно не прячась, на берегах Сены.

В период расцвета он прикупил там особнячок на улице между эспланадой Инвалидов и Марсовым полем. Два этажа, демократичная обстановка — внизу в гостиной огромный стол, который служит и для приема гостей, и для всевозможных умственных занятий. Стены увешаны книжными полками и картинами. Наверху несколько спален. В закрытом дворике свой собственный сад.

Морев ничего не стал менять в обстановке, оставшейся от бывших хозяев. Его парижские гости, ожидавшие увидеть безвкусные и чрезмерно дорогие чертоги нового русского, удивленно восклицали: «Как мило у вас! Вы обладаете вкусом!» Некоторые даже вспоминали, как бывали в этом особняке раньше, и с гордостью показывали вещи, которые оставались на своих местах. Это было лучшей рекламой и рекомендацией: «Месье любит Париж и понимает толк во французской культуре».

Домик стоил целое состояние и ранее принадлежал университетскому профессору. Его отец, министр в послевоенном правительстве Франции, сумел вовремя приобрести особняк за смешные деньги на том основании, что им владел коллаборационист, подсоблявший немцам во время оккупации. Дом конфисковали и с огромной скидкой продали герою Сопротивления.

Морев был уверен, что все рассчитал правильно. Конечно, его приезд не останется незамеченным, и с момента появления в Париже за ним будут присматривать французские спецслужбы.

Очень хорошо! Вряд ли кто осмелится сунуться.

Конечно, эта «забота» потребует определенных усилий с его стороны. Он знал, что один из сбежавших ранее металлургических олигархов купил себе свободу и безопасность тем, что накатал для французских спецслужб целый талмуд. Подробно изложил все, что знает о ситуации в Кремле и Белом доме, а также о «друзьях-товарищах» по бизнесу, не забыв упомянуть о финансовых грешках и тайных замыслах. Таких ценных людей французы не выдадут никогда.

«А может, и без этого обойдется, — успокаивал себя Морев. — Еще неизвестно, как в Москве сложится. Что бы ни говорили, а скоро будут делить не только деньги, но и власть. Лучше далеко не уезжать, чтобы вовремя оказаться под рукой. Только под чьей рукой — вот в чем вопрос», — вздохнул Морев и пристегнул ремень.

Самолет начал снижение, и вскоре за иллюминатором появились очертания аэропорта Бурже-Руасси имени генерала де Голля. Он тоже не любил уезжать далеко от столицы и всегда возвращался. Однако в отличие от Морева генерал был человеком чести, предательство и воровство ненавидел и всячески эти пороки искоренял.

Не стесняясь в средствах.