Поиграй со мной в любовь - Мария Жукова-Гладкова

– То есть все шло без договора, без банковских переводов? – спросила я, решив изобразить из себя полную дуру. Пусть считает, что с головой у меня не в порядке.

И Семен отреагировал так, как мне нужно.

– Ну ты совсем дура!

– Но мне казалось, что если люди вступают в долю, становятся инвесторами…

– Ты из какой деревни приехала?!

Я решила промолчать. Не нужно называть место моего рождения и прописки.

– Да зачем бабки светить в этой стране? И Костя ведь за магазины собирался наличкой платить. Знаешь, какой процент сделок в нашей стране заключается таким образом?

Я не знала, могла только предполагать. И Семен на самом деле не хотел «светить» деньги, полученные вполне определенным образом. Но хотел их вложить, чтобы потом, вероятно, как-то легализовать.

– А вы не боялись, что не получите деньги назад? – хлопнула глазами я.

– Ты знаешь, сколько лет я с Ларкой знаком и что нас связывает?! Ах да, конечно, не знаешь. Не могла меня Ларка кинуть. Не могла, и все. И Костя не мог. Костя знает мою репутацию и как я с должниками разбираюсь. Я тебя почему прессовать стал?

– Вам нужно было поддержать свою репутацию.

– Правильно. И что ты теперь предлагаешь делать?

– Я?!

– Ну ты же тоже в этом деле оказалась.

– Но я же не брала у вас денег! Я не знала ни про какие магазины! И у меня в любом случае нет денег и взять мне их неоткуда!

– А если подумать?

– Откуда взять деньги? Да мне через несколько дней еду покупать будет не на что!

– Твоя задача – найти Ларку.

– Где я вам ее найду?!

– Спросишь у придурка, когда в себя придет. Я же объяснял тебе. Сообщишь мне – и свободна. Или… У тебя ведь ребенок?

Он посмотрел на меня таким взглядом, что у меня все сжалось внутри.

– Поняла, – проблеяла я дрожащим голосом. – Спрошу. А если не скажет?

– А ты так спроси, чтобы сказал. Вы, бабы, умеете из нас, мужиков, вытянуть все, что вам нужно.

– Как мне вам сообщить ответ?

Семен достал из кармана блокнот, ручку с золотым пером и написал номер. Когда он протягивал бумажку мне, в дверном проеме возникла фигура в маске. В первый момент я даже не поняла, мужчина это и женщина. Рука фигуры вытянулась, как в замедленной съемке, и я увидела в ней нечто огромное. «Неужели пистолеты бывают такими огромными? Или это револьвер?» – пронеслась дурацкая мысль.

Выстрел был очень тихим. Я ожидала, что прозвучит раскат грома, но услышала лишь какой-то щелчок, то есть мне показалось, что щелчок. Что-то там не сработало? Но Семен рядом со мной тихо вскрикнул, и я увидела, как у него на груди растекается красно-бурое пятно. А фигура уже поворачивалась ко мне.

Я действовала инстинктивно. Не знаю уж, какой инстинкт мною руководил. Наверное, самосохранения. В общем, я бросилась на пол, но таким образом, чтобы сбить с ног фигуру, совершила немыслимый полет в воздухе, потом еще проехала по полу и врезалась фигуре в ноги. Она рухнула на спину, пистолет (или револьвер?) отлетел в сторону, а фигура, которая к этому времени находилась в комнате, сделав пару шагов, ударилась головой о дверной косяк и вроде бы потеряла сознание.

Фигура не шевелилась! Надо было действовать быстро. Я знала, где в доме лежат веревки. Я же обыскивала квартиру, обнаружила тогда много интересного и непонятного. То есть я не представляла, зачем Славе многое из того добра, которое тут хранилось. Но веревки, причем весьма толстые бечевки, были мне очень кстати. Я притащила моток, по пути захватила ножницы – и принялась за работу. Связала убийце руки, ноги, причем и те и другие по всей длине.

Когда закончила работу, фигура начала приходить в себя. Я сорвала маску.

Алена. Жена Кости. Как мило!

Она попыталась плюнуть мне в лицо. Я увернулась. Алена обложила меня трехэтажным матом. По ее словам выходило, что я виновата во всем. Я не понимала, в чем именно.

А потом у меня возник вопрос…

– А вы получили деньги Семена, которые он передал Ларисе? И поэтому…

Я повернулась и посмотрела на мужика, который больше не дышал. Вся его грудь была залита кровью…

– Неужели ты думала, дура, что мы свои будем тратить на твою морду и сиськи?!

– И вы убили Ларису? Ты? Костя?

– Эта дура умерла от передозировки!

– Очень кстати для вас.

– Нет, не очень! Нам пришлось срочно придумывать план!

– То есть меня вы привезли для Семена, деньгами которого воспользовались, а не для Славы? Интересно, а куда вы все-таки дели деньги? Не все же вы потратили на меня и на двух моих предшественниц.

– Расплатились с кредитами. Со всеми. Теперь все магазины – наши, и только наши. Мы больше ничего не должны никаким банкам.

– А новые магазины, про которые говорил Семен?

– Да нам и действующих хватает. Славка помрет – может, купим еще несколько на наследство. И вообще, что это ты меня тут связала?! Развязывай давай!

– И не подумаю, – сказала я. – Кстати, в моем городе ты убила заведующую библиотекой?

– Да всех вас нужно перестрелять! Всех, кто был в курсе! Нет человека – рот он открыть не сможет и никому ничего не расскажет.

Алена еще что-то кричала, а я отправилась быстро собирать сумку. Пришло время отсюда уехать. Свои отпечатки пальцев в большей части квартиры я уже стерла – в тех местах, куда я больше не собиралась ходить. Теперь быстро стерла их в тех местах, где они еще могли оставаться.

Документы Ларисы я положила на кухонном столе, никаких записок никому не оставляла. В последнюю очередь я забрала Джессику из ванной, где бедная собачонка уже охрипла. В комнату, где остались труп Семена и связанная Алена, заходить не стала. Ключи от квартиры я забрала с собой, а дверь только прикрыла. Один из замков был сломан, а Семен, затаскивая меня внутрь, не удосужился закрыть второй. Да и у Алены наверняка была своя связка. Уходя, я подумала, что мне больше никогда не придется пользоваться духами Ларисы, которые меня раздражали, и это было здорово!

Первым делом я заехала в квартиру, где жила моя мама, оставила сумку с вещами и Джессику, написала маме записку. Из квартиры позвонила Борису Исааковичу и вкратце описала ситуацию.

– То есть уехать нужно срочно? – сразу понял он.

– Да.

– Жди звонка.

Самым сложным было написание письма Славе… Я писала и поливала его слезами. Я очень надеялась, что он меня простит.

Письмо я завезла в больницу, где работал его друг, и попросила передать, когда Слава пойдет на поправку, даже лучше, когда он будет готов покинуть пределы медицинского учреждения.