Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот - Пер Валё

Мартин Бек почесывал в волосах надо лбом.

— Очевидно, редакция все же ведет розыск собственными силами? — сказал он.

Секретарь без всякого выражения посмотрел на своего начальника, который в настоящий момент был полностью поглощен тем, что пускал клубы дыма к потолку.

— У меня создалось впечатление, что редакция не проявляет особого рвения в этом вопросе. Что какие-либо дальнейшие шаги в этом направлении впоследствии предприниматься не будут. У них нет ни малейшего сомнения в том, где находится Матссон.

— Значит, несмотря на большие сомнения, этот человек, по-видимому, исчез, — сказал Мартин Бек.

— Вот именно. И это очень беспокоит.

— Но ведь он не мог вот так взять и испариться, — вмешался в разговор рыжий.

Мартин Бек оперся левым локтем на стол, сжал кулак и суставами пальцев тер основание носа. Пароходик, остров и маленький причал с каждой минутой все отдалялись, превращаясь в мираж.

— А какое отношение все это имеет ко мне? — спросил он.

— Ну, это была наша идея, но мы, естественно, не знали, что это будете именно вы. Мы это дело объяснить не сможем, а о десятидневной отсрочке я уже вообще не говорю. Что бы ни случилось, если этот человек прячется по какой-либо причине, если он что-то сделал, если с ним что-то произошло… или еще что-нибудь — в любом случае это дело полиции. Очевидно, вас кто-то порекомендовал. Теперь речь идет только о том, согласитесь ли вы взяться за это дело. То, что вы сегодня пришли к нам сюда, уже само по себе означает, что можно будет освободить вас от всех остальных ваших служебных обязанностей.

Мартину Беку с трудом удалось подавить приступ смеха. Оба министерских чиновника смотрели на него строгими глазами. Очевидно, они считали его поведение не соответствующим серьезности момента.

— Да, конечно, освободить, — сказал он и вспомнил о сетях и весельной лодке. — Но что, по вашему мнению, я могу сделать?

Государственные деятели пожали плечами.

— Очевидно, вам нужно поехать туда и выяснить все на месте. Найти его. Если хотите, можете отправиться завтра. По нашей линии мы все уладили. Затраты мы вам компенсируем, но никакой официальной миссии у вас не будет. Естественно, мы окажем вам максимально возможную помощь. Там вы можете связаться с местной полицией, если захотите; это на ваше усмотрение, можете и не входить в контакт с ней. Причем вы можете уехать уже завтра, как я говорил.

Мартин Бек задумался.

— Нет, не раньше чем послезавтра.

— Это тоже возможно.

— В течение дня я сообщу вам о своем решении.

— Постарайтесь не размышлять слишком долго.

— До часу я позвоню вам. До свидания.

Рыжий вскочил и побежал вокруг стола. Левой рукой он хлопнул Мартина Бека по спине, а правой пожал ему руку.

— Ну, в таком случае, пока, Мартин. Прояви все, на что ты способен. Это важное дело.

— Да, важное, — сказал секретарь.

— Да, — добавил рыжий, — чтобы у нас на шее не оказалось еще одного дела Валленберга о шпионаже.

— Это именно те слова, которые здесь нельзя произносить, — заметил секретарь с усталым отчаянием в голосе.

Мартин Бек кивнул и вышел из кабинета.

— Значит, ты хочешь туда отправиться? — сказал Хаммар.

— Еще не знаю. Я не знаю венгерского.

— Его в полиции никто не знает. Это мы тоже учитывали. Но говорят, что там вполне можно объясниться по-немецки и по-английски.

— Это какая-то странная история.

— Дурацкая, — заявил Хаммар. — Но мне известно нечто такое, о чем в министерстве иностранных дел не знают. Он числится в нашей картотеке.

— Матссон?

— Да. В бывшем третьем отделе, в секретном хранилище.

— Контрразведка?

— Вот именно. Отдел безопасности государственной полиции. Три месяца назад они немного присматривали за Матссоном.

Раздался громкий стук в дверь, и в кабинет заглянул Колльберг. Он в изумлении вытаращил глаза на Мартина Бека.

— Что ты здесь делаешь?

— Наслаждаюсь отпуском.

— О чем же в таком случае вы тут шепчетесь? Мне уйти? Так же тихонечко и незаметно, как я пришел?

— Да, — сказал Хаммар. — Вернее, нет. Я этими тайнами уже сыт по горло. Входи и закрой за собой дверь.

Он вытащил из ящика стола толстую папку со скоросшивателем.

— Это была всего лишь обычная проверка, — сказал он, — никаких других мер не предпринимали. Однако для того, кто должен заниматься этим делом, здесь найдется кое-что интересное.

— Черт возьми, чем это вы здесь занимаетесь? — спросил Колльберг. — Вы что, стали тайными агентами?

— Если не замолчишь, придется тебя выставить отсюда, — сказал Мартин Бек. — Почему Матссоном занималась контрразведка?

— У паспортной полиции имеются свои методы. Так, например, в аэропорту Арланда они записывают имена людей, путешествующих в европейские страны, где требуются визы. А какая-то сообразительная голова заглянула в их списки и удивилась тому, что этот Матссон путешествует слишком часто. Варшава, Прага, Будапешт, София, Бухарест, Констанца, Белград. Ему часто требовался паспорт. Поэтому отдел безопасности тихонечко провел маленькое расследование. Например, они отправились в редакцию того еженедельника, где он работает, и задали там кое-какие вопросы.

— И что же в редакции ответили?

— Конечно, в редакции ответили, что все в полном порядке. Альфу Матссону часто требуется паспорт. А почему бы и нет? Это наш эксперт по вопросам Восточной Европы. Таков был результат — ничего, достойного внимания. Однако все же что-то здесь не в порядке. Возьми и прочти это сам. Можешь остаться с этой папкой у меня в кабинете, потому что я ухожу домой. А вечером я иду в кино на фильм о Джеймсе Бонде. Ведите здесь себя хорошо.

Мартин Бек открыл папку и начал читать. Дочитав первую страницу до конца, он подвинул ее к Колльбергу, тот взял лист бумаги кончиками пальцев и развернул его к себе. Мартин Бек вопросительно посмотрел на него.

— Я ужасно потею, — сказал Колльберг. — Боюсь испачкать эти их сверхсекретные документы.

Мартин Бек кивнул. Сам он потел только тогда, когда у него был насморк.

В последующие полчаса они молчали.

В общем-то картотека не содержала ничего достойного внимания, но была составлена с необычайной тщательностью. Альф Матссон родился не в Гётеборге и не в 1934 году, а в Мёльндале в 1933 году. Начинал он журналистом в провинциальной газете в 1952 году и работал репортером в разных провинциальных изданиях, пока не попал в Стокгольм в качестве спортивного журналиста в 1955 году. В этом качестве он предпринял ряд поездок за границу, среди прочих на олимпиады в Мельбурне в 1956 году и в Риме в 1960 году. Ряд его бывших шефов подтвердил, что он талантливый журналист «с быстрым и свежим пером». Из ежедневной прессы он ушел в 1961 году в еженедельник, где и работал до последнего времени. В последние четыре года специализировался, главным образом, на зарубежных репортажах с разнообразной тематикой, от политики и экономики до спорта и идолов поп-музыки. Образование среднее, бегло говорит по-английски и по-немецки, кое-как по-испански и немножко знает французский и русский. Заработная плата составляет около сорока тысяч в год. Женат дважды, первый раз в 1954 году, развод в следующем году, вторично в 1961 году. Двое детей, девочка от первого брака, мальчик от второго.