Магия госпожи Метелицы - Дарья Донцова

Надо отдать должное Рукавишникову, фантазия у него работала на зависть многим писателям. В семь утра Эдик получил письмо от «папы». Тот извинялся, что сразу не ответил, потому что вчера поскользнулся на улице, упал и просидел долго в травмпункте, чтобы сделать рентген. Далее Степан хвалил ребенка за предусмотрительность, радовался его уму и сообщал, что в личном деле Эдика есть документ, подтверждающий, что Рукавишников его отец. «Я мог бы прислать тебе на почту метрику, выданную мне, когда тебе исполнилось десять дней от роду, – писал Степан. – Но ты разумный взрослый человек, поэтому понимаешь, что с помощью компьютера можно создать любой документ. А вот в твои бумаги, хранящиеся в школе, я ничего подсунуть не могу. Ну как мне попасть в кабинет директора, где их хранят? Подойди на перемене к Ангелине Максимовне, она тебе поможет проникнуть в кабинет. Извини, Эдик, что сразу не сообщил, но Ангелина моя жена, она специально устроилась на работу в школу, чтобы быть поближе к тебе и помогать моему сыну по мере сил и возможностей».

Сколько ребят плясало под дудку хитрого взрослого мерзавца, который, польстив их самолюбию, называл детей «взрослыми и умными»? Ведь от родителей, нянек и мамок они, как правило, слышат иные слова: «Ты еще маленький, неразумный, слушай меня, не своевольничай». Тот, кто считает третьеклассника равным себе, вмиг станет для него авторитетом, ему безоговорочно поверят.

Эдик примчался к Ангелине, а та уже успела положить в его личное дело «документ», который ночью состряпал на компьютере Степан. Жорина пришла на работу за час до коллег, без всяких проблем попала в незапертый кабинет Хатуновой, взяла в шкафу у секретаря желтый конверт, положила в него листок и сунула его в дело Обозова.

Услышав последние слова Ангелины, я вздохнула. Когда я увидела, что фото из тайника директрисы и сообщение об усыновлении Эдуарда лежат в идентичных конвертах, я сделала неправильный вывод о том, что смерть Полины Владимировны и похищение мальчика звенья одной цепи. Нет, это оказались два разных преступления.

На большой перемене Эдик прибежал в кабинет труда к Ангелине, она искренне верила в то, что очень скоро вместе со Степушкой и мальчиком очутится в райском уголке, обняла ребенка и сказала:

– Эдичка, сегодня нельзя даже близко подходить к кабинету Полины Владимировны. К сожалению, у директрисы случился инфаркт, она умерла на рабочем месте, в гимназии полиция, но на следующий день посторонних не будет. К тому же завтра большинство учащихся и учителей уедут на футбольный матч, в школе останется мало народа, и наудачу секретарь Лена заболела гриппом, никто не помешает тебе изучить твое личное дело.

Через сутки Эдик влез в кабинет Хатуновой. Жорина осталась в холле, чтобы прикрыть ребенка, если кто-то из учителей захочет заглянуть в офис.

Сказав последнюю фразу, Ангелина закашлялась, Платонов подал ей стакан. Я смотрела, как Жорина жадными глотками пьет воду, и думала, что некоторое время удача сопутствовала учительнице труда и ее сожителю. Маленький одинокий мальчик поверил нечестным взрослым людям, правда, он проявил бдительность, но его снова обвели вокруг пальца. Казалось, что Фортуна улыбается Жориной и Рукавишникову. Секретарша очень вовремя подцепила вирус, и даже смерть Полины оказалась им на руку, никто не помешал Эдику шарить в кабинете. Но когда Обозов вошел в офис, богиня удачи, весьма легкомысленная дама, отвернулась от Ангелины и Степана. В кабинете находилась я. Неожиданный звонок моего телефона привел Эдика в панику, и мальчик выскочил в холл.

Словно подслушав мои мысли, Ангелина продолжила рассказ:

– Эдик внезапно вылетел из кабинета Хатуновой, сказал мне на ходу: «Там кто-то есть, у него сотовый работает», – и спрятался в мужском туалете. Очень глупо хорониться в сортире, следовало быстро убежать по коридору или нестись на второй этаж, благо лестница рядом. Но что взять с третьеклассника? Ему санузел показался наиболее безопасным убежищем. А я не успела его оттуда вытащить, потому что из кабинета директрисы вышла Тараканова и пристала ко мне с глупыми вопросами.

Я заерзала на жестком стуле. Все правильно, я хотела задержать ребенка, но мои ноги затекли от сидения на корточках, сразу стартовать не получилось. Я очутилась в вестибюле через минуту-другую и наткнулась на Ангелину, которая попыталась увести меня в учительскую, но я не уходила, и тут из сортира с вопросом «Она ушла?» высунулся Эдик. Конечно же, я начала расспрашивать мальчика, но Жорина сама отвечала на заданные ему вопросы, а потом отправила его в класс. Я рассердилась и сделала ей замечание:

– Вы не дали ребенку слова вымолвить!

Ангелина закатила истерику и убежала, я тоже потеряла самообладание и крикнула ей в спину что-то вроде: «А вы умеете только давать детям задания лепить козлов в очках». Через секунду мне стало стыдно.

Спустя короткое время Жорина извиняется, рассказывает, что у нее совсем сдали нервы из-за того, что муж ушел из дома. Мне стало жаль брошенную тетку, к тому же мне было крайне неудобно за глупые слова про козлов, я понимала, как больно ранила Ангелину, попросила прощения, и мир был установлен. Нет бы мне тогда же понять, что Жорина неспроста оказалась в холле, а ее истерика – это спектакль, чтобы отвлечь меня от Обозова. Но я, переполнившись сочувствием к Ангелине, совершаю большую ошибку, не связывая Жорину с появлением Эдика в кабинете Хатуновой.

Теперь вспомним визит Деда Мороза. Незадолго до него Ангелина ни с того ни с сего хамит в учительской Нине Максимовне. Сейчас я понимаю, что учительница труда нервничала в ожидании Степана, украшенного бородой из ваты, но в тот момент я подумала, что Жорина дурно воспитанная особа. И что происходит, когда сказочный персонаж возникает в учительской? Дед Мороз пытается избавиться от меня и Федотовой, он просит сообщить о своем приходе начальству, надеясь, что мы уйдем.

Я опять посмотрела в стекло. Ангелина как раз сообщала о том, что сбросила Степану, который парковал около школы машину, эсэмэску: «Повезло. Карелию вызвали внезапно на какое-то совещание. Все ок». Значит, желая увидеть местное начальство, Дед Мороз ничем не рисковал, он знал, что завуча в гимназии нет. Нина Максимовна убегает, но я-то остаюсь и пытаюсь вести с артистом светскую беседу. Он вежливо поддерживает разговор, в процессе общения отправляет сообщение, адресованное фирме, в которой он служит. Сейчас я внимательно слушаю показания Жориной, она говорит, что Степан связался с ней, написал: «Одна дура никак не уходит».