Магия госпожи Метелицы - Дарья Донцова

– Ее номер определился? – деловито спросил Платонов. – Дай-ка свой телефон.

– Она просто сумасшедшая, – попыталась я остановить приятеля, – таких много. Раньше мне звонили странные люди, говорили гадости, всплеск таких вызовов приходится на октябрь и март. У шизофреников и иже с ними обострение наступает осенью и весной. Я пару раз меняла номер, а потом сообразила, что надо оформить договор с оператором не на себя, и психи перестали названивать.

Андрей схватил мою трубку.

– Царица предприимчива, она, несмотря на все твои ухищрения, установила твой сотовый и угрожает тебе. Так, секундочку. Алло, Валера, запиши номерок, пробей по базе и скажи, кому он принадлежит. Нет, сию секунду. Да! Горит! Жду.

– Зря нервничаешь, – попыталась я утихомирить приятеля, – никто в мою машину камни швырять не станет, лучше скажи, ты открыл папку, за которой меня отправила Вера Борисовна?

– Да, – сказал Платонов, – это оказалось совсем не трудно, ножницы по металлу прекрасно справились с задачей. Если материал, из которого изготовлена обложка, фиговый, зачем оснащать папку кодовым замком?

– Не у всякого человека есть под рукой ножницы по металлу, – ответила я. – Их еще поискать надо. У меня дома, например, их нет, только для бумаги. Что там было?

Платонов взял свой мобильный.

– Фото, вот смотри.

Я уставилась на экран. На первом снимке была запечатлена компания людей, всем на вид не более тридцати лет. Группа находилась в странном помещении с низким сводчатым потолком. Три девушки сидели на старом обшарпанном диване, один парень стоял слева от подлокотника, двое расположились на полу, последний находился за письменным столом, на котором лежала стопка газет и какие-то книги, на стене висел лозунг «Свобода или смерть».

– Привет от Льва Тихомирова, – пробормотала я.

– Знаешь кого-то из них? – удивился Андрей.

Я пустилась в объяснения.

– Нет. Лев Тихомиров организовал в тысяча восемьсот семьдесят девятом году после распада организации «Земля и воля» террористическую группу, которую назвал «Свобода или смерть». Она просуществовала недолго, потом часть ее членов присоединилась к организации «Народная воля», которая не один раз совершала теракты. Народовольцем был брат Ленина Александр Ульянов, он покушался на жизнь императора Александра Третьего. Есть легенда, что Владимир Ульянов-Ленин, узнав об аресте брата, произнес: «Мы пойдем другим путем». К чему привел этот путь, ты прекрасно знаешь.

– Лев Тихомиров, – пробормотал Платонов, – так-так. Дальше смотри, может, еще чего интересное расскажешь. Ничего про эту «Народную волю» я не слышал.

Я укоризненно взглянула на Андрея.

– Неужели проспал все школьные уроки истории?

– На другие фотки смотри, – надулся приятель.

Я вновь сконцентрировалась на экране телефона.

Следующий снимок оказался копией первого, затем появилось изображение обычной комнаты, в центре которой за столом с бокалами в руках сидела та же компания. Похоже, празднуют чей-то день рождения, посреди дастархана стоит торт со свечами. На следующих снимках, их оказалось два, был запечатлен один из мужчин, темноволосый, худой, с мрачным взглядом, возле него сидели девушки, блондинка и брюнетка, одна с короткой стрижкой, в очках, другая – с длинными кудрявыми волосами и с челкой, закрывающей лоб и брови.

Я перелистнула экран и увидела белый прямоугольный лист с надписью «Свобода или смерть».

– Оборотные стороны всех снимков такие, – пояснил Андрей. – Еще в папке была гора фантиков от жвачки «Love is». Помнишь ее?

Я отдала Платонову телефон.

– Нет, не увлекаюсь жевательной резинкой.

– Очень популярная в девяностые годы штука, – оживился Андрей. – На каждой бумажке было высказывание. Например, «Любовь это солнце для души», ну и так далее.

– Романтично, – усмехнулась я. – Интересно, зачем все это понадобилось Вере Борисовне и почему Полина Владимировна хранила папку? Да еще держала ее в письменном столе на работе?

Платонов положил айфон в карман.

– Не хотела, чтобы муж случайно наткнулся на нее, снимки были тайной, и очень важной.

– Обертки от жвачки тоже ценность? – развеселилась я. – Дорогую сердцу ерунду можно положить в банковскую ячейку. Похоже, Вера и Полина состояли в близких отношениях, но почему-то их скрывали. Чтобы устроить Соеву на работу, директриса попросила уволиться Люсю Мусину, подарила ей за это дорогую шубу. Но за время, когда я изображала училку, Хатунова ни разу не дала понять, что они с Верой подруги. Педагоги до сих пор недоумевают, по какой причине старательную, любящую детей Мусину заменили на равнодушную к ребятам Соеву, которая просто отсиживает часы в читальном зале.

– Может, они вовсе не приятельствовали, вдруг директриса шантажировала Веру Борисовну фотографиями? – сделал предположение Платонов.

– Пугала ее разоблачением: Соева в девяностых покупала слишком много жвачек, – рассмеялась я. – А Полина Владимировна, жена богатого человека, желала получить от Соевой побольше денег, поэтому пристроила ее на работу, а компромат спрятала в стол и предупредила Веру, где хранится собранный материал! Скорее уж наоборот, Вера занималась вымогательством.

– Любишь ты довести дело до абсурда, – поморщился Андрей. – И зря потешаешься над обертками. Они, похоже, представляли для кого-то ценность, их разгладили, аккуратно сложили в конверт. Что ты собираешься делать?

Я закатила глаза.

– То, чего совершенно не хочется. Покачу в клинику «Пятое дыхание». Если не появлюсь там сегодня, Иван Николаевич мне мозг разрушит. Утром приду в школу и продолжу беседы с педагогами. Вероятно, кто-то из них убийца, может, он занервничает, совершит ошибку, и я его поймаю? Хочу еще сбегать к Люсе Мусиной, она живет в двух шагах от гимназии, интересно услышать ее версию относительно увольнения. Ты беседовал с Пенкиным?

Андрей встал.

– Пока нет, он в шоке, отказывается от разговора. Его адвокат талдычит: «Дайте человеку спокойно любимую жену похоронить. Не надо настаивать на общении, даже если вы поймаете убийцу, Полину не вернуть».