Один из нас лжет - Карен М. Макманус

– Ты уже дал интервью Мигелю Пауэрсу? – спрашиваю я в шутку.

Он не успевает ответить, потому что его опережает голос у меня из-за плеча:

– А стоило бы. Давайте, ребята, предстаньте клубом убийц, которым вас все считают. Избавляющих «Бэйвью-Хай» от всех ее уродов. – Лея Джексон садится рядом с Купером. Она не замечает Джену, которая краснеет как кирпич и застывает на стуле.

– Здравствуй, Лея, – терпеливо говорит Купер. Как будто уже это слышал.

Я понимаю, что, наверное, так оно и было. На панихиде по Саймону.

Лея осматривает стол, останавливает взгляд на мне.

– Ты вообще собираешься признаться, что сжульничала?

Тон ее небрежен, выражение лица почти дружелюбное, и все же я замираю.

– Это называется двуличность, Лея!

Я не ожидала, что Мейв вступит так резко. Когда я к ней оборачиваюсь, глаза у нее горят.

– Ты осуждаешь Саймона и на том же вдохе повторяешь его сплетни.

Лея делает приветственный жест рукой.

– Туше, Рохас-младшая!

Но Мейв только еще больше разогревается.

– Как мне надоел этот бесконечный разговор! Почему никто не скажет, в какую помойку превращало школу «Про Это»? – Она смотрит на Лею, в глазах ее вызов, провокация. – Вот ты почему не скажешь? Они там, на улице, до смерти хотят нового поворота темы. Можешь им его дать.

Лея отодвигается на стуле.

– Я не буду говорить об этом с репортерами!

– Почему? – Я никогда не видела Мейв такой. Она свирепо смотрит на Лею, та ежится. – Ты ничего плохого не делала, а Саймон делал. Годами делал, а теперь все его за это в святые возводят. Тебе это не кажется неправильным?

Лея бросает на нее ответный взгляд, и я не могу понять, что за выражение мелькнуло у нее на лице… торжество?

– Не только кажется.

– Ну так сделай что-нибудь.

Лея резко встает и перекидывает волосы через плечо. При этом у нее задирается рукав, и становится виден полумесяц шрама на запястье.

– Может, и сделаю. – Она быстро идет к двери.

Купер смотрит ей вслед, моргая.

– Черт возьми, Мейв. Напомни мне, чтобы не будил в тебе зверя.

Мейв морщит нос, и я вспоминаю файл с именем Купера, который она все еще не смогла расшифровать.

– Лея как раз зверя во мне не будила, – бурчит она, яростно печатая что-то на телефоне.

Мне почти страшно спрашивать:

– Что ты делаешь?

– Посылаю ветки Саймона с «Форчана» в «Следствие ведет Мигель Пауэрс». Они журналисты? Им надо это видеть.

– Что? – взрывается Джена. – О чем это ты?

– Саймон тусовался в этих ветках обсуждений, где полно жутких типов, радующихся стрельбе в школах и другим подобным поступкам, – отвечает Мейв. – Я их уже не первый день читаю. Начинали другие, но он тут же возникал и нес страшные вещи. Ему было наплевать, даже когда тот мальчик в графстве Орандж убил столько людей. – Она все еще что-то печатает, когда Джена выбрасывает вперед руку и смыкает пальцы у нее на запястье, чуть не выбив телефон.

– Как ты это узнала? – шипит она, и до Мейв доходит, что она увлеклась и сказала слишком много.

– Отпусти ее, – говорю я.

Джена не отпускает, и я отдираю ее пальцы от руки Мейв. Они холодны как лед. Джена отталкивает стул с громким скрежетом, и когда встает, ее трясет крупной дрожью.

– Никто из вас ничего о нем не знал, – выдавливает она и решительно уходит, как только что Лея. Однако она, наверное, не собирается давать хороший материал Мигелю Пауэрсу.

Мы с Мейв переглядываемся, я барабаню пальцами по столу. Не могу понять Джену. И не понимаю, почему она сидит с нами, если мы – постоянное напоминание о Саймоне. Если только для того, чтобы слышать разговоры вроде этого?

– Мне пора, – коротко бросает Купер, будто израсходовал отведенное ему время без Джейка. Взяв поднос с почти нетронутым ланчем, он ловко пробирается к своему обычному столу.

Наша команда опять становится чисто девичьей, и уже до конца ланча. Единственный парень, кроме Купера, который сел бы с нами, никогда не появляется в кафетерии. Но, когда я прохожу мимо Нейта в коридоре и он улыбается мне на ходу, все бурлящие в мозгу вопросы о Саймоне, Лее и Джене исчезают. Потому что, видит Бог, у этого парня невероятно красивая улыбка.