Царство черной обезьяны - Анна Ольховская

– Ну, что замолчала?

– Думаю вот, как же мне тебя убедить, что генерала звать я не буду.

– Чего убеждать, ваша прислуга будет гарантией.

– Понимаешь, у Катерины слабое сердце…. – Враки, конечно, но надо же попробовать! – Она может не выдержать твоего «приглашения в гости». Давай так договоримся. Ты ведь не один в бизнесе, верно? И ко мне поедете явно не всем коллективом. Если я обману тебя и сдам ФСБ, нам с Лешкой придется скрываться уже от твоих друзей, так же, как в случае твоего неспортивного поведения тебе придется прятаться от генерала. И о гастролях Алексею Майорову можно будет забыть. Оно нам надо? А вот отданные тебе полмиллиона долларов восстанавливать надо, верно? Поэтому и твоя, и наша спокойная жизнь в будущем зависит от джентльменского поведения, и твоего, и моего.

Собеседник молчал. А я пока пыталась разжать сведенный судорогой кулак, потому что из-под ногтей, впившихся в ладонь, сочилась кровь. Но боли я не чувствовала, нервное напряжение было лучшей анестезией. Ну давай же, гад такой, решайся! Да, моя версия напоминает сшитую нерадивой участницей кружка «Веселая тряпка» куклу – шита белыми нитками, и изо всех дыр лезут куски синтепона. Но времени на произведение искусства с тщательно прорисованным личиком нет. Ты, главное, явись сюда вместе с Лешкой, а мы с дедом Тихоном что-нибудь придумаем. Вызывать же Левандовского я и на самом деле не собиралась. Из-за Дюбуа. С бандитами справиться проще, там достаточно грубой силы. А вот с черным колдуном вуду так не получится. Может, я и перестраховываюсь, не знаю, но подставлять всю семью Левандовских под удар бездны не хочу. Достаточно, что на ее краю балансирует моя семья.

– Хорошо, к вечеру будем. Как подъедем – позвоню, – буркнул наконец бандюган и отключился.

Теперь можно попробовать дышать. Если получится.

Мотор тихо урчал, печка была на бэк-вокале, ребята пели привычно и слаженно. И только я нарушала ритм автомобильной жизни, потому что даже дышать равномерно все еще не могла. Из груди рвались судорожные всхлипы, прорывавшиеся лишь тогда, когда от недостатка кислорода в глазах начинало темнеть.

На переднем сиденье уныло таял снеговичок, еще недавно имевший вполне человеческий облик. Ручки у него, у снеговичка, были, ножки тоже наблюдались, да и голова присутствовала. А сейчас все это оплыло в бесформенный сугроб.

Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!! Сколько можно, господи?!! Сколько?!!

Заткнись. Хватит. Иначе растечешься бесполезной лужицей протоплазмы, а лужа помочь никому не в состоянии. Не забывай – вечером явятся братки за своими деньгами, а ты даже не знаешь, где сейчас помощники Дюбуа, с которыми ты собираешься столкнуть отечественную мафию. А значит, надо срочно возвращаться и принять соответствующие меры. Какие? Колдун должен привести сюда свою камарилью.

Вот только сформирую сейчас из кучи талого снега ручки, ножки и, главное, голову. А то она у меня в первую очередь тупо упала в ступор, не перенеся дикого напряжения.

Но оплывший сугроб возвращаться в первозданное состояние не желал, ведь существование бессмысленной кучи гораздо безоблачнее. Стекаешь себе потихоньку.

В общем, дух позорно проигрывал плоти. Вот ведь свинство какое! Хоть бы помог кто, заглянул, к примеру, в окошко джипа, ржать начал, пальцем тыкать. Мне нужен волшебный пендель! Или хотя бы простой, но поувесистее.

И пендель не замедлил явиться. В виде вибрирующей трели телефонного звонка. Так, надо все-таки напрячься и срочно превратить протоплазменные ложноножки-ручки-голову в настоящие, чтобы было чем взять трубку и к чему поднести.

Телефон пел, я пыхтела. К счастью, тот, кто мне звонил, оказался настойчивым и дождался возобновления моей умственной и физической активности.