Caprichos. Дело об убийстве Распутина - Рина Хаустова

Лишь город начал оживать от сна, в полицейском управлении прозвучал телефонный звонок. Чей-то голос глухо прошептал в трубку: «Распутин убит. Труп ищите на островах».{62}

И полиция устремилась на Гороховую.

Те, кому посчастливилось проходить в эту квартиру дальше приемной, с удивлением не обнаруживали в комнатах и следа роскоши, описанной в многочисленных газетных статьях. Обыкновенная обстановка не слишком дорогой меблированой квартиры.

Вот то, что Григорий Распутин называл своим кабинетом — пустой письменный стол, диван, кресло.

Спальня Распутина — железная кровать, сундук с одеждой, умывальник, стол, набитый прошениями посетителей его приемной. На стенах — иконы.

Столовая — простой обеденный стол, окруженный простыми венскими стульями, из всей мебели неожиданной роскошью выделяется оттоманка — подарок какого-то неизвестного просителя.

Немного уютней смотрится комната, в которой живут девочки — дочери Григория Распутина. Матрена и Варя обставили комнату по-девичьи нарядно. У них есть и кушетка, и кресла, и туалет, и гардероб.

В то утро, когда неяркий петербургский рассвет хмуро рассматривал окровавленный снег во внутреннем дворике юсуповского дворца, две дочери Григория Распутина, рассказав полиции, что знали об исчезновении «крестьянина тобольской губернии Григория Распутина», сидели в своей комнатке.

Когда полиция, допросив домашних, ушла, старшая, Матрена, вспомнила, что несколько дней назад отец написал письмо, запечатал его и положил в комнате возле зеркала. Отец велел не раскрывать письма до того, как в том не появиться нужда.

Матрена подошла к трюмо и разорвала конверт.

«Мои дорогие! Несчастье грозит нам, большое несчастье перед нами…» Прочитав первые строчки письма, Матрена не сомневалась — она никогда не увидит больше отца в живых. Отец писал, что Россия гибнет, что лик Богоматери потемнел, что душа ее возмущена свершившимся во мраке ночи… Что наступит скоро тишина, но она долго не продлится… Гнев изольется на землю, и гнев этот будет ужасен, и никто не спасется, никто не убежит… Польются слезы и кровь…

«…во мраке этих страданий, я ничего не могу увидеть. Скоро пробьет мой час. Знайте, я не страшусь, но горько расставание с вами. Одному Богу известен путь ваших страданий. Бесчисленное множество людей скоро погибнет, явятся новые мученики, земля содрогнется, голод и мор будут косить людей. Явятся великие знамения.

Молитесь о своем спасении. Милостью Господа нашего и милостью заступников наших утешитесь»{63}

Прочитав письмо, Матрена позвала младшую сестру, и они еще раз вместе прочитали письмо отца.

Потом долго, окаменев, девушки сидели на диване. Наконец Варя робко прошептала: «Мара, мы должны сообщить маме».