Призраки не лгут - Ларс Кеплер

Никому не улыбаясь, Элин Франк медленно шла по коридору к кабинету комиссара Линны. Черные солнечные очки отлично скрывали заплаканные глаза. Графитово-серый плащ «Бёрбери» расстегнут, на голове — серебристый шелковый платок. Глубокие порезы на запястьях болели, в них пульсировала кровь.

Каблуки постукивали по исцарапанному полу. Табличка с призывом «Если ты считаешь себя ничтожеством, если синяки не сходят с твоих рук — приходи. Мы поможем» покачнулась, когда Элин прошла мимо. Мужчины в синей полицейской форме мелькнули и пропали где-то у дверей отдела по борьбе с терроризмом. Атлетически сложенная женщина в алой ангорской кофточке и в черной юбке в обтяжку вышла из кабинета и поджидала Элин, уперев руки в бока.

— Меня зовут Анья Ларссон, — представилась женщина.

Элин хотела сказать, что ей надо поговорить с Йоной Линной, но голоса не хватило. Могучая женщина улыбнулась и сказала, что проводит ее к комиссару.

— Простите, — прошептала Элин.

— Ничего страшного. — Анья подвела ее к кабинету комиссара, постучала и открыла дверь.

— Спасибо за чай. — Йона придвинул Элин стул.

Элин тяжело села, и Анья с Йоной обменялись короткими взглядами. Анья сказала: «Я принесу воды», — и вышла.

В кабинете воцарилась тишина. Элин пыталась успокоиться и начать говорить. Она немного подождала, потом сказала:

— Я понимаю, что уже слишком поздно, понимаю, что не помогла вам, когда вы приезжали. Могу себе представить, что вы обо мне думаете…

Она сбилась, углы рта поползли вниз, из-под очков по щекам полились слезы. Анья вернулась со стаканом воды, кистью влажного винограда на салфетке и снова вышла.

— Я хочу поговорить о Викки Беннет. — Элин взяла себя в руки.

— Я слушаю, — мягко сказал комиссар.

— Ей было шесть лет, когда она поселилась у нас, и она жила у меня… жила у меня девять месяцев…

— Это я понял.

— Но вы не знаете, что я предала ее… предала так, как никто никого не должен предавать.

— Иногда и такое случается.

Элин дрожащими руками сняла очки. Она, размышляя о чем-то, смотрела на комиссара — на светлые взъерошенные волосы, серьезное лицо, серые, странно изменчивые глаза.

— Я потеряла уважение к себе, — призналась она. — Но я… у меня есть предложение… я готова возместить все расходы… чтобы вы нашли тела… и чтобы расследование шло без задержек.

— Зачем вам это?

— Даже если ничего уже не исправить… А что, если она невиновна?

— Ничто не говорит о ее невиновности.

— Нет, я не могу поверить… — Элин замолчала. Ее глаза снова наполнились слезами, и мир стал выпуклым.

— Потому что она была на редкость милым ребенком?