Призраки не лгут - Ларс Кеплер

Первым, что увидел Йона, когда осторожно снял крышку, была фотография светло-рыжей девочки. Не Миранды. Другой девочки, лет двенадцати.

На снимке она прижимала руки к лицу.

Девочка просто играет. Смеется, глаза блестят сквозь пальцы.

Йона осторожно отложил фотографию — под ней оказался засушенный цветок шиповника.

На другой фотографии свернувшаяся на диване девочка ела чипсы; она удивленно смотрела в камеру.

Йона перевернул закладку в виде ангела и увидел, что на обороте кто-то написал пером «Линда С.».

На пачке фотографий, перехваченных резинкой, лежали светло-каштановый локон, шелковый бантик и дешевенькое колечко с пластмассовым сердечком.

Комиссар просматривал фотографии самых разных девочек. Все они чем-то напоминали Миранду, но большинство были гораздо моложе. На некоторых фотографиях девочки жмурились или закрывали глаза руками.

Маленькая девочка в розовой балетной пачке и розовых гетрах закрывает лицо руками.

Йона перевернул фотографию. «Милая Санди». Вокруг «милой Санди» — множество сердечек, нарисованных красной и синей ручками.

Стриженая девочка с кислой гримасой смотрит в камеру. На блестящей фотографии кто-то процарапал сердечко и имя «Эвтерпа».

На дне коробки лежали ограненный аметист, засушенные лепестки тюльпана, леденцы и клочок бумаги, на котором детской рукой было написано:

Даниель + Эмилия

Йона посидел с телефоном в руке, глядя на фотографии, и позвонил Анье.

— У меня ничего нет, — сообщила она. — Я даже не знаю, что искать.

— Смертельные случаи, — ответил Йона, не спуская глаз с девочки, закрывающей лицо руками.

— Да, но увы… Даниель Грим работал куратором в семи разных учреждениях для девочек — в Вестерноррланде, Гётеборге и Емтланде. Не был под судом, его никогда не подозревали ни в каких преступлениях. На него не подавали жалоб ни сослуживцы, ни воспитанницы… даже замечаний не было.

— Понятно.

— Ты уверен, что Грим — тот, кого мы ищем? Я тут… Когда он работал в том или ином учреждении, смертность там бывала сильно ниже средней.

Йона еще раз посмотрел на фотографии, на все эти цветы и сердечки. Подобный тайник в обувной коробке был бы очень мил, устрой его маленький мальчик.

— Есть что-нибудь примечательное или необычное?

— За годы его работы в интернатах, где он служил, проживали больше двухсот пятидесяти девочек.

Йона перевел дух.

— У меня семь имен, — сказал он. — Самое необычное — Эвтерпа. Там был кто-нибудь по имени Эвтерпа?

— Эвтерпа Пападиас, — сказала Анья. — Самоубийство в интернате в Норрчёпинге. Но Даниель Грим никак не связан с…

— Ты уверена?

— До того, как ее отправили в Норрчёпинг, есть только краткая запись о том, что она страдает биполярным расстройством. Аутодеструктивное поведение, две серьезные попытки суицида.

— Ее отправили туда из Бригиттагордена? — спросил Йона.

— Да, перевезли в июне 2009 года… А второго июля того же года, всего через две недели, ее нашли в душе с порезанными запястьями.

— Но Даниель тогда там не работал?

— Нет.

— Есть где-нибудь девочка по имени Санди?

— Да, две с таким именем… Одна умерла, передозировка таблеток в интернате под Упсалой…

— На закладке он написал «Линда С.».

— Да, Линда Свенссон… Заявление об исчезновении. Пропала без вести через семь лет после того, как вернулась в обычную школу в Соллефтео…

— Все они умирали где-то в другом месте, — тяжело сказал Йона.

— Но… неужели это все — его рук дело? — прошептала Анья.

— Да. Я уверен.