Русская сила графа Соколова - Валентин Лавров

Вечером цирк был переполнен. Все места забиты до отказа. Некоторые, неизвестным образом пробравшиеся на представление, сидели даже в проходах на ступенях.

Программа вызывала небывалый интерес.

Выступали дрессированные зайцы, ловко долбившие лапами по барабанам, и полуголые жонглеры, подбрасывавшие вверх горящие факелы и с непостижимой ловкостью ловившие их, и глотатель огня в золотой чалме, и глупый рыжий, откалывавший забавные штучки. Затем партерные акробаты Вячеслава Черниевского стали крутить отчаянные сальто-мортале и пируэты.

Публика восторженно неистовствовала. Бешено аплодировали изящно одетые дамы, господа в моноклях, люди пролетарского вида, матросы, офицеры, гимназисты и студенты — цирк без различия возраста и положения в обществе любят все.

Но ждали главного: воздушную акробатку Виолетту Дриго.

И вот из-за кулис появился рослый, с обильным чревом под черным смокингом, знаменитый на всю Россию шпрехшталмейстер Иван Самойлов. Грозно прорычал:

— Гвоздь нашей прогр-рам-мы — смертельные трюки под куполом цирка! Кор-ролева воздуха, всемирная знаменитость, невер-роятная… — долгая пауза, а дальше словно выстрел из пушки: — Виолетта Лр-риго-о-о!

Зал взорвался овацией.

Соколов сидел среди самого простого народа, бедных студентов и гимназистов — на верхнем ярусе галерки, куда билеты стоили гривенник.

Виолетта и впрямь поражала удивительной гибкостью, смелыми переворотами.

Оркестр вдруг замолк.

В глубокой тишине раздалась тревожная барабанная дробь, словно кого-то вели на казнь. Луч прожектора — недавнее изобретение — уперся в хрупкую девичью фигурку, вознесшуюся выше всех, под самый купол.

Виолетта стояла на большом металлическом обруче. Она уже не держалась за него. С пугающей медлительностью артистка стала наклоняться вперед. Малейшая ошибка — и хрупкое тело сорвется с громадной высоты.

Зал уже не дышал.

Замолкла и барабанная дробь.

Соколову показалось, что у него остановилось сердце.

Виолетта, не сгибая ног в коленях, сделала наклон вперед, ухватилась за обруч. И в этом согнутом положении стала падать. Публика в ужасе ахнула. Но в тот момент, когда уже казалось, что артистка полетела вниз, она повисла вниз головой, зацепившись за обруч пальцами ног. И сначала осторожно, но потом все более широко и уверенно стала раскачиваться.

Зал онемел, зал благоговейно замер, страшась за артистку и одновременно восхищаясь ею.

Потом она медленно подняла туловище, спасительно крепко ухватилась за обруч, сделала непринужденный переворот.

Вячеслав Черниевский, держась за свободный конец лонжи, спускал обруч с артисткой.

И вот Виолетта Дриго, счастливо улыбаясь, стояла уже на манеже, поклонами благодаря за громовые, небывалые аплодисменты.

К ее ногам летели цветы с вложенными в них визитными карточками и записками — признаниями в любви, с просьбами и мольбой о свидании.

Сквозь восторженный шум едва прорвался бас шпрехшталмейстера:

— Антракт!