Русская сила графа Соколова - Валентин Лавров

— Ну и шуточки у вас! — обиделся Павловский. — Впрочем, пища нам не потребуется. Мы скоро все задохнемся. Воздух уже совсем спертый.

Вдруг девица поднялась, подошла к Соколову, положила руку ему на плечо.

— Вы такой громадный и сильный, вы сумеете открыть крышку. — Снизу вверх посмотрела ему в глаза. — Правда?

Соколов обхватил девицу под мышками, легко приподнял от пола и, глядя в ее хорошенькое личико, сказал:

— Я попробую это сделать! Но пусть злодей думает, что нас погубил. Так легче будет с ним расправиться. — Говоря это, Соколов вовсе не был уверен, что удастся выбраться из этого могильного плена. — Как, красавица Аглая Фонарева, ты сюда попала?

Ласково и доверчиво глядя в лицо сыщика, Аглая сказала:

— Калугин меня сюда коварством завлек.

— Неужто не страшно было в склеп спускаться?

— Как не страшно? Трясло как осинку, но он так требовал, просил, угрожал…

В этот момент смотритель вновь начал испускать стоны:

— Совсем задыхаюсь, воздух уже смрадный!

Соколов ласково потрепал Аглаю за щеку:

— Ты мне потом расскажешь.

— Все-все!

Соколов присел на край гробницы возле доверчиво прижавшейся к нему Аглаи. В висках тяжело стучало, к голове приливала кровь, дыхание делалось все более отрывистым и частым. Он подумал: «Еще ни разу в такой опасности не оказывался. До утра никто не доживет, все задохнемся. Страшная смерть, мучительная. Жаль товарищей по несчастью. Что должен я предпринять? Какой выход? Люк слишком тяжел, чтобы поднять его».

Гений сыска лег на спину, расслабил мышцы, закрыл глаза. Наступило краткое облегчение. Он услыхал торопливый, страстный шепот: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй мя!»

Соколов приподнял голову. На коленях, воздев руки, возле икон в самой несчастной позе стоял смотритель.

Сыщик вновь закрыл глаза. Вдруг что-то нежное коснулось его щеки. Это была Аглая. Она приблизила свои уста к его губам, просительно прошептала:

— Помогите, вы такой большой, сильный!

Соколов погладил ее по голове, с неожиданной нежностью произнес:

— Я могу однажды умереть, но я не имею права сдаваться! А ты, Аглая, молодец, ведешь себя достойно. Только в трудную минуту человек виден до конца.

Соколов встал на ноги, поднялся по лестнице, уперся руками в люк.

— Ну а теперь попробую растворить темницу! Если сейчас не удастся, то не удастся никогда.

Сыщик обеими руками попытался приподнять крышку, но она нисколько не поддалась. Сильнее, еще сильнее — крышка, придавленная многопудовой плитой, сидела прочно.

Остальная троица, задрав головы, с мольбой глядела на гения сыска.

Павловский пробормотал:

— Натужьтесь, Аполлинарий Николаевич, что стоит вам, умоляю, ну же, ну…

— Залезай вместо меня, любезный эскулап, и натужься! — предложил гений сыска.

Павловский махнул огорченно рукой:

— Куда мне! А вдвоем на лестнице не устоять — узенькая она.