Стая гадких утят - Татьяна Луганцева

– Он отравился, – пояснила Яна.

– Я вылечу! – кивнула девушка и удалилась, мерно покачивая бедрами.

– Как себя чувствуешь? – спросила Яна.

– Лучше… Честное слово, лучше. – Василий Николаевич закурил сигарету.

– Извини, я не хотела тебя травить.

– Думаю, что говоришь правду. Вряд ли ты хотела меня убить, раз я тебе еще нужен. – Василий Николаевич вздохнул, вытирая пот со лба носовым платком.

– Лечение, – вернулась девушка и поставила перед Васей стакан с белой жидкостью.

– Что это? – спросил он.

– Залпом, – ответила девушка.

– Что это? – повторил вопрос следователь.

– Водка с перцем, сейчас все продезинфицирует, – заверила девица.

– Я слышала, есть такой способ, – подтвердила Яна, с ужасом глядя на стакан.

– Я не хочу… – начал Василий Николаевич.

– Залпом! – велела девушка-официантка, она же продавщица.

– Мне столько не выпить, – слабо запротестовал следователь.

– Сразу все как рукой снимет, – сказала девушка, и Яна окончательно убедилась, что она или упрямая, как осел, то есть ослица, или глухая.

Под строгим взглядом официантки Василий залпом осушил «лекарство» и замер, вернее, оцепенел на стуле.

– Сейчас еду принесу, – пообещала официантка и ушла.

– Ты как? – поинтересовалась Яна.

– Вот только что было неплохо, а теперь опять плохо… Натощак, такую дозу…

– Сейчас зажуешь чем-нибудь, – успокоила Яна и расширившимися от ужаса глазами посмотрела на следователя.

– Вася, а если они убили Женю? – наконец она произнесла вслух то, что ее тревожило.

– Давай сейчас не будем о печальном, – икнул Василий Николаевич.

– Но ведь такое возможно? – допытывалась Яна.

– Все может быть в нашей непростой жизни, – странно накренился на стуле следователь. – Сейчас ты еще скажешь, что и на подходящем месте, на кладбище. Тут же убили, тут же зарыли.

– Ты – гений! Или читаешь мои мысли. Я об этом же подумала, – ужаснулась Яна.

Девушка принесла им еду:

– Извините, долго подойти не смогу, там сейчас большую партию продуктов закупать будут на похороны, то есть на поминки.

– Ничего, ничего, если что, мы сами подойдем, – ответила Яна.

Ей вдруг стало жутко одиноко и страшно, и на глаза навернулись слезы.

– Яночка, ты что? – подскочил к ней Василий Николаевич. – Яночка, ты что?

Вид при этом у него был очень трогательный, и Яна улыбнулась сквозь слезы.

– У меня очень тяжелый период, а сейчас я просто в ступоре. Все мои любовные потери и потеря бизнеса ничто по сравнению с пропажей дорогого мне человека Марии Элеоноры и друга Жени. Словно вокруг меня открылась черная дыра, куда засасывает все, что мне дорого. И никто не в состоянии мне помочь!

– Я помогу! – прервал ее плач Василий Николаевич.

– Как?! Ты же сказал, нет шансов попасть на кладбище без официальной бумаги?

– А кто говорит об официальных действиях? Я для тебя, Цветкова, готов на многое… Мы вернемся сюда завтра под покровом темноты и попробуем проникнуть на территорию не совсем санкционированным методом.

– И ты сделаешь это? – выдохнула Яна. – Пойдешь на нарушение закона?

– Ради тебя, Цветкова… А потом постараемся сделать так, чтобы никто не заметил. А если найдем улики, тогда уже сообщим кому следует, а откуда взяли улику, никому не скажем.

– А ты вылечился, стал более человечным. – Яна притянула его к себе за шею и поцеловала в щеку.

– Скорее, я потерял последний рассудок, – отстранился от нее Василий Николаевич и вернулся на свое место. – Давай правда поедим, что-то у меня живот совсем пустой, очистился весь…

– Давай не будем о твоих анатомических особенностях.

– Хорошо. – Василий Николаевич накинулся на еду.

– Я сейчас! – встала Яна.

– Ты куда?

– Некультурно так спрашивать! Припудрить носик, – ответила Яна и направилась на поиски туалета.

Там-то, выйдя из кабинки, она и столкнулась с полной женщиной в черной одежде. Внезапно в голову Яны пришла идея…