Кольцо с тремя амурами - Анна Князева

Дайнека пожала плечами.

– Может быть, вор?

– Я тоже так думала. Хорошо помнила, что, когда входила, заперла калитку и дверь дома. Но он как-то зашел… Значит, у него были ключи или отмычки.

– В милицию не обращались?

– Нет. Из дома ничего не украли.

– И вы уехали в городскую квартиру? – спросила Дайнека.

– Сразу же. Мне было страшно там оставаться. Когда я приехала, Алена уже вернулась со своей репетиции, – Екатерина Владимировна вздохнула. – Счастливые дни…

– Ну хорошо, – сказала Дайнека и приступила к основному вопросу. – Помните, вы показывали кольцо, которое отыскали под ванной?

– Хорошо помню.

– Оно еще у вас?

– Куда ж ему деться? – как и в прошлый раз, старуха достала из передника завязанный узелком платок, развязала его и протянула кольцо.

Дайнека взяла кольцо в руки. На этот раз, в косых лучах солнца, она хорошо разглядела вырезанный на сердолике рисунок: трех амуров, садящихся в ладью.

Помедлив, спросила:

– Можно еще раз сфотографировать?

– Пожалуйста.

Сделав несколько снимков, девушка вернула кольцо. Оно тут же было завязано в платок на два узелка, после чего скрылось в кармане передника.

– Скажите, а вы никому его не показывали?

– Только лейтенанту.

– Труфанову?

– Да.

– И все?

Екатерина Владимировна неловко пожала плечами:

– Соседке во дворе, она в ювелирном работала.

– Это было еще до отъезда Алены?

– В тот самый день. Я как нашла его под ванной, сразу к ней побежала, чтобы узнать, дорогое оно или нет. Я-то в этом не разбираюсь.

– Ясно. – Дайнека положила телефон в сумочку. – Спасибо. Теперь мне нужно идти.

Прощаясь, Екатерина Владимировна сказала:

– Передайте Алене привет.

От этих слов у Дайнеки по спине побежали мурашки.

Из такси она позвонила Труфанову:

– Можно я к вам приеду?

– Что случилось?

– Ничего. Должна показать одну вещь.

– Ну, приезжай, покажи… – согласился он весьма благодушно.

Когда через полчаса она вошла в его кабинет, он встал с кресла и сурово посмотрел на ее перебинтованную руку.

– Это еще что такое?

Она легкомысленно отмахнулась:

– Штанкет на сцене упал.

Изменившись в лице, Труфанов спросил:

– Это такая здоровая металлическая штука, на которую вешают декорации?

– Да, – подтвердила Дайнека. – Кто-то перерубил трос.

– И ты стояла под ним?

– Как раз в этот момент я отступила. Штанкет прошел вскользь, по руке.

– Кто с тобой был?

– Слава, но он в тот момент куда-то ушел.

– Фамилию знаешь?

– Чью?

– Славы твоего.

– Арзамасцев.

– Сын бывшего начальника транспортно-складского цеха?

– Его внук.

– И как он оказался возле тебя?

– Случайно. Я остановила его машину и попросила подвезти до полиции.

Труфанов вернулся в свое кресло.

– А вот я не верю в случайности, – мрачно заметил он.

Дайнека расхохоталась.

– Вы думаете, это он уронил штанкет? Боже мой! Какая… – Она вдруг запнулась и не закончила фразу. – Нет, это не он!

– Он или не он… – Василий Дмитриевич отодвинул какие-то папки и провел рукой по столу. – Здесь нужно разбираться. Напрасно не приехала ко мне сразу. Хотя бы позвонила… Ну, ничего, пошлю в Дом культуры человека, пусть поглядит.

– Я не верю.

– Мы с тобой в «верю – не верю» не играем. Здесь дело посерьезней, – Труфанов передвинул папки на прежнее место и пригладил усы. – Ну, давай, что там у тебя? С чем явилась?

Дайнека достала из сумочки тетрадь и шлепнула ею по столу.

– Что это? – поинтересовался Василий Дмитриевич.

– Дневник Лены Свиридовой.

Труфанов взял тетрадь и удивленно посмотрел на Дайнеку.

– Откуда он у тебя?

– Гурина отдала.

– Это кто?

– Ее девичья фамилия Маркелова.

– Ирина? – Он просмотрел несколько страниц дневника. – А ведь я тогда с ней говорил. Она ничего не сказала…

– Гурина украла этот дневник, и ей было плевать на Свиридову.

– Как так? Все же подруги…

– Я удивляюсь, как она вообще решила отдать дневник.

– Ты прочитала его?

– Да.

– Что-нибудь интересное?

– Много девчачьих глупостей, но есть несколько записей, где она рассказывает, как познакомилась с Роевым.

– Ага-а-а?.. Так и пишет?

– Только имени его нигде не упоминает. Везде – только: «ОН».

– Видать, боялась, что мать прочтет.

Дайнека вздохнула.

– Если бы мать прочитала, ее бы точно кондратий хватил.

– Почему?

– Они с Роевым встречались в доме на Госпитальной. В то время, после смерти бабушки, дом пустовал. Теперь там живет ее мать.

Труфанов осторожно спросил:

– И они там?..

– Именно, – подтвердила Дайнека. Результат нам известен – двенадцатинедельная беременность в конце марта. Еще она пишет, что, узнав о беременности, Роев запретил ей что-то предпринимать, сказал, что любит ее и решит все вопросы.

– Что за вопросы? – не понял Василий Дмитриевич. – Чего проще: пришел к матери и сказал, что любит ее дочь и хочет жениться.

– Но ведь он не пришел и не сказал… – напомнила Дайнека.

– Потому что не собирался решать этот вопрос?

– Или собирался, но как-то иначе… – предположила она.

– Имеешь в виду, что, убив Свиридову, Роев избавлялся от всех проблем?

– И приобретал новые… Нет, я не верю, что он убийца.

– Значит, ты тоже романтик.

– Ну да, – кивнула Дайнека. – Как, впрочем, и вы.

– Знаешь, а ведь этим решением был их отъезд в Сочи! – Труфанов снова поднялся с кресла и прошелся по кабинету. – Одного понять не могу: от кого они убегали? От матери?

– Вряд ли. Ну, поругала бы немного, а потом – совет да любовь.