Кольцо с тремя амурами - Анна Князева

В понедельник утром в фойе Дома культуры уже висел портрет завхоза Сопелкина. У портрета стояла ваза с цветами – кто-то из гардеробщиц принес сирень из своего сада.

Дайнека задержалась возле портрета, на котором Геннадию Петровичу было не более сорока. Когда-то он действительно был очень хорош собой.

Мария Егоровна тоже подошла и сердобольно заохала. Потом они вместе проследовали в костюмерную. Дайнека забрала свою сумку, которую оставила там в ночь убийства, а Мария Егоровна приступила к работе.

– Надолго тебе запомнится отчетный концерт, – заметила Валентина Михайловна. – Спасибо, что помогла. Без тебя я бы не справилась. Что теперь? Уезжаешь?

– Нет, что вы, – сказала Дайнека. – Еще побуду, еще отдохну.

– Ну, побудь, ну, отдохни… – закивала начальница.

Из костюмерной Дайнека пошла к выходу и, оказавшись за сценой возле запасника, поняла, что надо было выбрать другую дорогу. Покосившись на Аполлона, который все так же стоял у золоченого кресла, подумала, что он уже сыграл главную роль в трагедии, которая не снилась железноборским подмосткам.

Собираясь уйти, она вдруг почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит, и даже услышала дыхание этого человека. Дайнеку крепко схватили за плечи. Открыв рот, она не смогла даже пискнуть. В ногах возникла странная слабина, и они подкосились.

Те же руки, что держали за плечи, подхватили ее, развернули, и она увидела испуганное лицо Вячеслава.

– Ты что, в самом деле? Я хотел пошутить!

– И у тебя это хорошо получилось, – пролепетала Дайнека.

Когда через несколько минут они вышли на свет в кулуар, Вячеслав усадил ее в кресло и, склонившись, озабоченно заглянул в лицо.

– Может, воды принести?

– Нет, не надо. Ты схватил меня там, где лежал мертвый Сопелкин. – Она попыталась растянуть губы в улыбке. – Я так испугалась, чуть Богу душу не отдала…

– Прости меня, пожалуйста! – горячо заговорил Вячеслав. – Я – полный дурак!

– Ничего. Теперь все в порядке. – Она поднялась с кресла и огляделась. – Мебель не унесли, как же вы будете делать ремонт?

– Сами вынесем. В других кулуарах уже пусто. – Он улыбнулся. – Если хочешь, пройдемся по Дому культуры. Я покажу тебе такие места, которых ты больше никогда не увидишь.

Дайнека подняла на Вячеслава глаза, в которых светилось детское любопытство.

– Сейчас?

– Когда же еще? – Он взял ее за руку. – Идем!

Они поднялись по лестнице на четвертый этаж. Эта лестница была значительно уже других.

– Почему? – спросила Дайнека.

– Потому что здесь ходит очень мало людей, – он толкнул рукой дверь, и они попали в огромное помещение с тремя высокими арочными дверьми, ведущими на балкон.

– Что это? – распахнув руки, она выбежала в центр зала и закружилась.

– А здесь еще и балкон! – Вячеслав открыл балконную дверь. В залитый солнечным светом зал ворвался городской шум и запахи летнего дня.

Они вышли на длинный балкон, и Дайнека увидела над крышами домов вершины лесистых сопок.

– Это тайга? – Она показала рукой в сторону сопок.

– Тайга, – кивнул Вячеслав. – Она здесь повсюду.

– Для чего это помещение? – Дайнека вернулась в зал и снова стала кружиться. – Здесь танцуют?

– Здесь рисуют декорации, – Вячеслав прикрыл балконную дверь и обернулся. – Раскладывают на полу большие полотна и расписывают их красками. А потом художник залезает во-о-о-он туда. – Он показал на маленький выступ под потолком. – И смотрит, все ли в порядке.