Кольцо с тремя амурами - Анна Князева

– Но как оно попало сюда? – не сдержалась Дайнека.

– У меня есть на этот счет кое-какие соображения, – произнес Вешкин. – Чтобы ты поняла, начну немного издалека. В 1990 году вышел номер журнала «Огонек» со статьей «Страсти по Филонову», где говорилось о том, что в середине восьмидесятых в каталоге новых закупок музея Помпиду в Париже появились семь рисунков знаменитого художника Павла Филонова. Те же рисунки хранились в Питере, в Русском музее. В ходе проверки выяснилось, что в Русском музее – копии.

– Получается, рисунки скопировали, а подлинники украли и продали во Францию? – вмешалась Дайнека.

– Именно так. По факту подмены и хищения в том же девяностом году завели уголовное дело. Примерно в то же время было возбуждено еще несколько дел. Счетная палата в ходе выборочной проверки запасников Эрмитажа выявила недостачу. Из пятидесяти выбранных наугад единиц хранения на месте оказалось только три…

– Чудовищно! – изумилась она.

– Выяснилось, что многие экспонаты были утрачены в ходе выездных выставок. Некоторые картины просто вырезали из подрамников. Такие кражи имели место и в Историческом музее в Москве, и в Музее истории Петербурга. Многое из того, о чем я рассказал, происходило в начале восьмидесятых, но факты этих хищений были установлены позже.

– Ты упомянул о запасниках, значит, похищенные предметы искусства хранились там?

– Именно так, – ответил Сергей. – Дело в том, что в запасниках музеев хранится колоссальное количество экспонатов. Частных коллекционеров в советские времена почти не было. Музейные запасники разрослись до гигантских размеров. Если учесть, что в залах демонстрируется только пять процентов собранных экспонатов, остальные девяносто пять – под замком. Ты только представь: в Эрмитаже хранится около трех миллионов экспонатов! Если посчитать, получается – сто пятьдесят тысяч демонстрируется, остальные два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч – в запасниках. И если бы кто-то вдруг решил проверить их все, работа заняла бы около ста лет…

– Ну а если проверить картины на подлинность? – спросила Дайнека.

– Тогда – полный трындец. Я даже не знаю, сколько поколений экспертов трудились бы над этим заданием.

– Хорошо, – сказала она. – При чем здесь наше кольцо?

– Это, я бы сказал, малю-ю-юсенькая вершинка огромного айсберга. Уголовные дела, о которых я говорил, закончились ничем. Многие из них были прекращены за давностью лет. Участники хищений и подмен смогли избежать наказания. Но мне удалось порыться в материалах. И вот что я обнаружил: в каждом из них фигурирует некто Киреев Николай Николаевич.

– Бандит? – предположила Дайнека.

– Нет, – возразил Вешкин и не без удовольствия сообщил: – Генерал КГБ.

– Разве такое могло быть в советские времена?

– Бывало, – коротко обронил он. – Из показаний свидетелей становится ясно: этот человек держал в руках все нити подмен и хищений. А значит, все ценности попадали к нему и к тем, кто был с ним в сговоре. С его подачи была проведена кампания по передаче предметов искусства народу. Из запасников именитых музеев извлекались экспонаты и целыми коллекциями передавались провинциальным музеям. Надеюсь, ты понимаешь, до народа они не дошли. А дальше – попробуй пораскинуть мозгами. Первые попытки реализации украденных ценностей обернулись провалом (вспомни рисунки Филонова) и могли спровоцировать массированные проверки…

– Думаю, Киреев и компания решили все это на время припрятать… – предположила Дайнека.

– Та-а-ак, – одобрил ее Сергей. – Теперь подумай куда.

– За границу.

– А как вывозить? В чемоданах? Кольца на руках, брошки на кофточках? Ты хоть представляешь, о каких объемах идет речь?

– Ну хорошо, тогда – куда-нибудь подальше.

– Как насчет Сибирского подземелья? – быстро спросил Вешкин.

– Ты… – У нее пересохло в горле. – Ты думаешь, все эти ценности отправили в Железноборск?

– И спрятали в подземных хранилищах. Куда уж надежней.

Дайнека решительно заявила:

– Это полнейший бред! Ты сам слышишь, что говоришь?

– Слышу, – спокойно ответил Сергей. – А теперь послушай и ты. Помнишь, ты просила меня узнать, кто такой Роев Олег Семенович тысяча девятьсот пятидесятого года рождения?

– Ну… Неужели узнал?

– Узнал. А когда узнал, сделал выводы, которые ты назвала бредом.

– То есть?

– Дело в том, что Роев имел звание майора КГБ и был приемным сыном генерала Киреева.

Помолчав, Дайнека хрипло спросила:

– Того самого?

– Того, который затеял всю эту вакханалию. Я говорил с одним стариком, который знал их обоих. Кстати, он был другом Роева и учился с ним в военном училище.

– И что?

– Старик рассказал, что в училище Роев пришел из детского дома. Киреев усыновил его, когда ему исполнилось тринадцать, однако отчества не сменил и фамилии своей не дал. Роев был словно волчонок – резкий, жесткий, бескомпромиссный. О таких говорят: договориться с ним невозможно, можно только убить. Даже повзрослев, Роев не изменился. Он не умел уступать, все в жизни делил на черное и белое, без вариантов.

– Какие отношения у него были с приемным отцом? – поинтересовалась Дайнека.

– Роев был ему предан.

– Старик так и сказал?

– Именно так: предан до мозга костей.

– Думаешь, в благодарность за усыновление?

– Не знаю, – сказал Вешкин. – И вот тебе последний факт: в министерстве я нашел следы отгрузок в хранилище № 20. В документах груз называли технологическим оборудованием.

– Понимаешь, – Дайнека задумалась над тем, как объяснить. – Роев отправил все, что было в хранилище, в адрес несуществующего получателя.

– И неудивительно. Возможно, это было частью плана Киреева.

– Если бы не два «но», – возразила она.

– А именно?

– Во-первых, зачем было везти эти ценности так далеко только для того, чтобы через несколько месяцев перепрятать в другое место. И во-вторых… Почему Роев себя убил? Скажешь, его смерть – часть зловещего плана?

– Не удивлюсь, – мрачно подтвердил Вешкин. – Роев оказался заложником ситуации: никаких связей, никакого общения, никаких объяснений…

– Хочешь сказать, что Киреев велел убить приемного сына?

– Почему нет? Я тебе сказал, что это Роев был ему предан, а не наоборот. Не исключаю, что Киреев просто его использовал.

Дайнека понизила голос и почти прошептала в трубку:

– Послушай, как думаешь, какие ценности сюда присылали?

– Я не думаю, а знаю, – сказал Сергей. – Видел перечни похищенных экспонатов. Ну, во-первых, ювелирные украшения, это ясно хотя бы по тому, что там было кольцо княгини Волконской. Кроме того, подлинные картины Рафаэля, Рубенса, Рембрандта, Эль Греко. Старинные иконы на дереве, серебряная посуда и обеденные приборы, золотая церковная утварь, часы, портсигары, оклады икон, украшенные драгоценными камнями, изделия Фаберже…