Украденные воспоминания - Екатерина Островская

— Лихо! — восхитился Миша.

«Мерседес» остановился у шестиэтажного кирпичного дома.

— Посиди здесь, — приказал Ирке Лейбошиц, — мы быстро обернемся.

— О’кей, — согласилась Строчила.

У парадной на деревянном стуле сидел Гонсалес и, подставив лицо солнцу, грелся.

— Вива, Куба! — поприветствовал старика Лейбошиц. Затем добавил: — Но пасаран!

— Повторите, пожалуйста, вопрос, — попросил старик. И тут же скривился: — Да пошел ты!

Элина ждала Брука, чтобы попросить у него деньги на салон. На самом деле она рассчитывала провести этот вечер в баре, но не говорить же Яше, как жена собирается тратить его деньги. Хотя деньги не только Брука, деньги общие, и неизвестно, кто имеет больше прав на них: тот, кто жмется, или тот, кому они действительно нужны.

В дверь позвонили. Элина бросилась открывать, даже не запахнув халатик. И немного завозилась с задвижкой, боялась повредить лак на ногтях. Прозвучал второй звонок, еще более пронзительный и долгий, и она крикнула через створку:

— Еще раз надавишь на кнопку, я тебе, гаду, всю рожу расцарапаю!

Наконец открыла дверь и увидела Лейбошица.

— Какие люди!

Женщина изобразила радость и сделала вид, что замешкалась с халатиком.

— Прикройся, — сморщился Миша, — а то меня сейчас стошнит.

Он прошел внутрь и прислушался.

— Где Яша?

— Понятия не имею! Что я ему, сторож? Ты же знаешь, бегает по всяким пустякам, как обычно.

— Он по моим пустякам бегает, только медленно как-то. Позвони ему и спроси, когда дома будет. Скажи, Миша Лейбошиц его срочно разыскивает.

Элина достала из кармана халатика мобильник, набрала номер и прижала телефончик к уху.

— Не отвечает, — удивилась она. — Может, случилось что? В его-то годы носиться не так уж и полезно для здоровья…

Вдруг женщина посмотрела на Лейбошица, прикрыла трубку ладошкой и шепнула:

— Ответил, гад.

И тут же включила кнопку громкой связи.

— Ты чего звонишь? — услышал Миша голос Брука. — Когда надо будет, я сам выйду на контакт.

— «Выйду на контакт…» — передразнила Элина. — Придумал тоже! Кто тебя учил говорить так? Шпион из тебя все равно не получится, ты любое задание проваливаешь…

— А ты ноги побрила сегодня? — вдруг шепотом поинтересовался Брук.

— Сволочь! — закричала Элина. — Миша Лейбошиц поручил тебе…

— Передай ему, что…

Наступила пауза, послышались какие-то шорохи, треск. Потом донесся шепот Яши:

— Я же…

И пошли гудки.

— Ладно, — махнул рукой Лейбошиц, — когда появится, пусть позвонит.

Мужчины вышли из парадного, и Миша достал из кармана сигару. Откусил кончик и выплюнул его под ноги продолжающему греться на солнышке Гонсалесу. Какой-то невзрачный человек, проходя мимо, остановился, посмотрел на Мишу, на Камаля, а потом наклонился к уху Гонсалеса.

— Вам нужен славянский шкаф? — шепнул он.

— Повторите пожалуйста, вопрос, — не открывая глаз, отозвался старик. И тут же добавил: — Да пошел ты!

Нам переднем сиденье «Мерседеса» Строчилы не наблюдалось. Лейбошиц и Верблюд покрутили головами, но Ирки нигде не было видно.

— Вот гадина! — возмутился Камаль.

Он открыл заднюю дверь, увидел незнакомца и Строчилу, лежащую на боку.

— Ты кто? — удивился Верблюд.

— Вперед садись! — приказал ему незнакомец, махнув рукой, в которой держал пистолет. — И Миша пусть садится. Время — деньги.

Они отъехали, и Лейбошиц, мотнув головой в сторону лежащей на сиденье Ирки, спросил:

— А с этой что?

— С этой? — переспросил незнакомец, словно только что вспомнил. — Я ей шею сломал, так что остановись возле какой-нибудь помойки, надо бы выбросить. У нее латиносы на хвосте сидели, а я не хочу лишний раз светиться.