Ход Снежной королевы - Валерия Вербинина

Лефер обвел комнату диким взором, и я услышал, как он застучал зубами.

– Призраки, – прошептал он. – Призраки четырех рыцарей… Я видел их. – Он поник головой. – Только не смейтесь надо мной! Говорю вам, я их видел!

– Вы с ними сражались? – спросила Амалия.

Учитель кивнул.

– Я никогда не верил… прежде… Но я видел их, клянусь! Я не понимаю, как… Но они были здесь!

Я заметил, как сузились глаза у Амалии и как она решительно сжала губы.

– Ладно, – тяжелым голосом молвила она, – с этим мы еще разберемся. Помогите ему, доктор.

По лицу Виньере было видно, что ему не очень хочется приближаться к пациенту, но доктор молодец – нашел в себе все-таки силы помочь Арману подняться и стал отсчитывать ему в стакан успокоительные капли. Лефер не сразу смог выпить лекарство – его зубы так и стучали о край стакана.

– Час от часу не легче, – буркнул Массильон. – Да что тут такое было, в конце концов?

Ему никто не ответил. Амалия обернулась к маме и попросила ее сходить с Матильдой, посмотреть, как там Гийом.

– Но здесь был не он! – вне себя выкрикнул Лефер. – Говорю же, это были настоящие призраки!

Не слушая его, Амалия велела служанкам навести в комнате порядок, а сама подошла к моему папе.

– Скажите, господин граф, – проговорила она, понизив голос, – прежде с месье Лефером происходило что-либо подобное?

Папа, совершенно ошеломленный случившимся происшедшим, заверил ее, что Арман – самый спокойный человек на свете и что он никогда не верил в призраков и прочую чепуху.

– И тем не менее я ничего не понимаю, – беспомощно признался он.

Эдмонда Бретель расплакалась.

– Вот! Я же говорила вам: четыре призрака, четыре духа рыцарей! Ведь мне они тоже являлись, хоть никто из вас и не поверил мне!

Филипп стал успокаивать ее, но тщетно. Амалия велела доктору Виньере заняться мадам Бретель, и тот опять принялся отсчитывать капли. Вернулись моя мама с Матильдой и доложили, что там все в порядке, Гийом давно спит.

– Черт возьми! – повторял растерянный Массильон. – Вот черт возьми!

Амалия подошла к учителю фехтования.

– Месье Лефер, я хотела бы поговорить с вами. Вам уже легче? – Арман кивнул. – Пожалуйста, опишите мне как можно подробнее все, что вы видели. Не пропускайте ни единой мелочи.

И он рассказал. У него дрожали губы, когда он вспоминал о том, как из стен вылетели четыре призрака и набросились на него. Я заметил, что Фредерик очень пристально смотрел на него, пока он говорил.

– Нет, он не играет, – пробормотал актер себе под нос, – иначе бы я сразу же заметил. – Он рухнул в единственное кресло, которому чудом удалось уцелеть. – Люсьен! Сделай одолжение, принеси мне выпить. Что-то я совсем расклеился.

Я мог бы сказать ему, что я не мальчик на побегушках, но не стал, а просто передал Маню просьбу актера и вернулся на свое место. Амалия как раз спрашивала у Лефера, что он ел за ужином.

– То же, что и все, – в некотором удивлении отвечал он.

– Понятно. – Амалия передернула плечами. – Скажите, месье, строго между нами: вы не курите опиум?

Однако Арман ответил отрицательно.

– Он курит трубку, – вмешался я.

Амалия удовлетворенно кивнула.

– Отлично. Покажите мне, откуда вы берете табак для нее.

Шаркая ногами, как старик, Лефер подошел к комоду и достал из него табакерку. От его движения несколько листков выпорхнули из ящика и, мягко кружа, упали на ковер.

– Что это? – с любопытством спросила Амалия.

И я впервые увидел, как мой учитель фехтования покраснел.

– Мой… э-э… дневник.

– Прекрасно, – заметила Амалия. – Давайте его сюда.

Арман застыл на месте.

– Но я не могу… – Он покраснел еще гуще. – Я писал только для себя… Вам вряд ли пригодится…

– А вот этого вы знать не можете, – отозвалась Амалия и протянула руку. – Ну? Смелее, месье. Обещаю: я сохраню все в тайне.

С большой неохотой Арман отдал ей пачку листков, исписанных убористым почерком.

– Только прошу вас… – Он замялся. – Я там не всегда… гм… объективен…

– Понимаю, – с улыбкой ответила Амалия. – Вы отзывались обо мне не так хвалебно, как мне хотелось бы. Считайте, что вы уже прощены. – Она бегло просмотрела листки и спрятала их в сумочку. – А теперь покажите мне ваш табак.

– Вы считаете, что призраки были моей галлюцинацией? – в изнеможении спросил Лефер, вручая ей табакерку.

– Как знать, как знать… – уклончиво отозвалась Амалия. – Но не скрою, произошедшее кажется мне очень странным. Поэтому, если вы не возражаете, сегодня ночью я приставлю к вам людей. На всякий случай.

– Поступайте как знаете, – прошептал Арман, отворачиваясь, – мне уже все равно.

И Амалия велела Полине и Селестену оставаться с учителем и, если появятся какие-нибудь призрачные рыцари, тотчас же будить ее. Слуги обещали исполнить все в точности.

– Послушайте, – сказал Массильон, когда он и Амалия вышли из комнаты Лефера, – неужели вы верите в такую чепуху?

– Я верю в причину и следствия, дорогой Фредерик, – ответила она. – Призраки, кем бы они ни были, не могут появляться просто так, и это меня тревожит.

Я поежился.

– Мне кажется, что в замке скрывается какая-то тайна, – нерешительно заметил я. – Что-то в нем есть, чего нельзя объяснить одним разумом.

Я был готов к тому, что Амалия поднимет меня на смех, но она даже не улыбнулась.

– Благодарю вас, инспектор Коломбье, – сказала она серьезно, – я учту ваше замечание.

Как показали последующие события, я был и прав, и не прав одновременно. Впрочем, уже назавтра все обернулось совершенно неожиданным образом.