Homeland: Родина Кэрри - Эндрю Каплан

Их привезли на небольшой прием в загородный клуб: белый дом из шлакобетона, с синей отделкой, на берегу реки, один из немногих домов в Багдаде, в котором спиртное лилось чуть не рекой. Сюда сбегали из «Зеленой зоны» те, кто ненавидел зависать в барах при отелях — «Ар-Рашид» или «Палестина», — потому как при шиитах администрация гостиниц не решалась продавать алкоголь в открытую.

Здесь присутствовали военные международной коалиции: британцы, канадцы, австралийцы, поляки, грузины — работники посольства и чиновники временного правительства; контрактники из военных компаний вроде «Блэкуотер», «Динкорп», «КБР-Халлибертон» и сотен других. Война постепенно переходила в ведомство частников; бар и смежные комнаты буквально ломились от их сотрудников, нанятых во всех уголках земного шара за плату, как у брокеров с Уолл-стрит, разговаривающих на десятках языков и кутящих так, будто завтра деньги превратятся в простую бумагу. Даже взлетающий реактивный самолет не смог бы заглушить стоявший тут гул, а официантки, снующие между клиентами, отнюдь не возражали, когда их шлепали по попкам, — за ночь они умудрялись зарабатывать по тысяче долларов.

Кэрри сидела рядом с Верджилом и Демпси, который, к слову, оказался настоящим морпехом в чине капитана, связным между армией и ЦРУ, из Оперативной группы 145. Гуманитарная организация служила ему прикрытием для борьбы с повстанцами.

К Кэрри и ее спутникам присоединился коренной иракец Уарзер Зафир: официально — переводчик при посольстве США, неофициально — член той же Опергруппы 145. Это был мужчина за тридцать: темные волосы, трехдневная щетина, прямой и острый, как лезвие секиры, нос. Привлекательный.

За соседним столом трое австралийцев шумно праздновали победу родной команды по крикету над «хренами моржовыми из Южной Африки».

— Я знаю арабский, — предупредила Кэрри еще в кабинете Демпси. — Переводчик не нужен.

— У Уарзера есть и другие достоинства.

— Например?

— Он из Рамади.

— И что с того?

Теперь же, сидя в загородном клубе и потягивая «Хайнекен», Демпси объяснил:

— Поймите, ребята, с вашего прошлого визита Ирак сильно изменился. За последние две недели только здесь, в Багдаде, было найдено больше трех сотен мертвых тел: сожженных, изувеченных до неузнаваемости. Наши солдаты находят трупы повсюду. Везде снайперы, на каждом шагу бомбы и фугасы. Сразу и не скажешь, кого иракцы ненавидят больше — нас или друг друга. Сунниты ни за что не признают Джаафари премьер-министром.

Демпси наклонился к Кэрри.

— И мятежи здесь — не просто так, «Аль-Каида» набирает силу, они вот-вот приберут к рукам Анбар. От самых окраин Багдада до сирийской границы люди насмерть напуганы. Вот на прошлой неделе в Рамади пропали два рейнджера из Семьдесят пятого. Час спустя они, конечно, вернулись — но уже без голов.

— Потому-то я и приехала, — сказала Кэрри. — Вам показывали фото? Ваши люди не видели похожих людей?

Оба — Демпси и Уарзер — мотнули головами.

— Даже если кто-то и опознал человека на снимке, — заговорил Уарзер, — он будет молчать. Вы, американцы, просто не понимаете, что здесь у нас не демократы против республиканцев. Тут шииты воюют против суннитов, и если они победят, то перебьют своих врагов. Они боятся, что, если мы победим, то же ждет их самих. Саддам, конечно, та еще свинья, — скривился Уарзер, — и поделом ему досталось, но при нем людей хотя бы не резали, как скот. Смертей было намного меньше.

— Мне нужен живой член «Аль-Каиды», — обратилась Кэрри к капитану. — Я слышала, вы захватили одного в плен.

Демпси кивнул.

— Когда я служил в Первом десантном батальоне, еще до этого кошмара, мы захватили одного командира «Аль-Каиды», в Фаллудже. Упертая сволочь, не желает говорить. Арабы все такие: их смерть не страшит, она их привлекает.

— Как его зовут?

— По делу проходит как Абу Аммар.

— Это kunya, псевдоним. Занятно, что этот тип назвался именно Абу Аммаром.

— Почему?

— Так называл себя Ясир Арафат. Аммар был спутником пророка. Ваш «Отец Аммара» косит под великого. Где вы его держите?

— В Абу-Грейб.

— Это ведь там пытали и унижали пленников? — спросил Верджил.

Два года назад мир увидел фотографии, на которых американские военнослужащие — как мужчины, так и женщины — мучают пленников тюрьмы Абу-Грейб. Скандал вылился в настоящую политическую катастрофу для США.

— Вы просто не видели, что творят эти местные…

Демпси пожал плечами, как бы говоря: иракцы — это как квантовая физика, все равно вам, сельским жителям, не понять.

— Поставили «жучок» на его сотовый? — спросила Кэрри.

Капитан мотнул головой.

— Черт. — Кэрри нахмурилась. — Хоть кто-нибудь догадывается, как его зовут на самом деле?

— У нас есть информатор. Он клянется, будто Аммар — из Рамади, что, в принципе, логично, а его настоящее имя — Уалид. Фамилию не знаем.

— Почему логично?

— В Рамади — сердце мятежа. И там же, по слухам, скрывается Абу Назир. — Демпси прошептал Кэрри на ухо: — Центральное командование планирует в Рамади крупную операцию.

— Когда? — также шепотом спросила Кэрри.

— Скоро. Времени в обрез.

— То есть Абу Назира и Абу Убайду никто не видел? — уточнил Верджил.

— Говорят, если встретишь их, — вставил Уарзер, — можешь прощаться с жизнью.

Демпси огляделся с видом опытного заговорщика.

— Ну, что дальше? — спросил он. — Едем в Абу-Грейб и допрашиваем Аммара?

— Нет, — ответила Кэрри. — В Рамади.

— Простите, al-anesah[28]Кэрри, — извинился Уарзер, — но вы в Ираке новичок. В Рамади для вас… — Он помялся, пытаясь подобрать нужное слово. — …слишком опасно.