Замок храпящей красавицы - Дарья Донцова

Едва мы вошли в кабинет, как Филипп Леонидович сердито спросил:

– Зачем ты его привела?

– Папа, я убийца, – произнес Леня с каменным, словно замороженным, лицом, – меня… расстреляйте!

– Что он несет? – поморщился отец.

– Ваш сын нуждается в помощи, – перебила я бизнесмена, – ему срочно необходима консультация психиатра. Следовало раньше обратить внимание на душевное состояние парня, вероятно, обошлись бы психотерапией, но теперь Леню придется поместить в клинику.

– Сейчас мне не до симулянта, – небрежно обронил Верещагин-старший, – есть дела и поважней.

Я возмутилась:

– Зачем заводить детей, если они вам не нужны? Вы недолюбливали мальчика с раннего детства, считали его никчемным лентяем, верили равнодушным врачам из районной поликлиники, постоянно ругали сына, и в результате ему пришлось пережить трансплантацию почки. Вам не стыдно? Родители ответственны за своих отпрысков!

Юра встал с дивана.

– Вилка! У нас тут…

Верещагин махнул рукой.

– Погоди. Что случилось, то случилось! Хочу ответить госпоже писательнице. Детьми обязана заниматься мать. Я обеспечивал семью, времени на сю-сю му-сю у меня не было. Но всегда, придя домой, я интересовался у жены, как дела? Она отвечала: «Все нормально». Какие ко мне претензии? Леонид вырос странным, он, на мой взгляд, уже достаточно взрослый. Я в его возрасте давно завел семью, нес за нее ответственность, а сын избалован, не желает работать, еле-еле учится, не имеет друзей.

– В ванной комнате Леонида в шкафу лежит окровавленный нож, – перебила я его, – ваш сын считает, что убил Ришу, перерезав ей горло!

Владимир вскочил со стула, Юра сделал шаг к младшему Верещагину, Филипп Леонидович заметно растерялся. Я быстро усадила несопротивляющегося, податливого Леню на диван и спросила:

– Разве Ирине нанесли именно такую рану?

Первым взял себя в руки бизнесмен.

– Нет. Зачем он говорит неправду?

Я посмотрела Филиппу прямо в глаза.

– Вашего сына намеренно доводят до сумасшествия. Хотите знать правду? Она не придется вам по душе.

Начальник охраны открыл было рот, но Филипп Леонидович поднял руку.

– Спокойно. Пусть она говорит.

Я села на диван у окна.

– Отчего-то родители считают детей своей копией, но ведь это не так. Леонид мало похож на вас. Вы рано стали мужчиной, а Леня до сих пор наполовину ребенок. Стоит посмотреть на его комнаты, и многое станет понятно. Машинки, игрушки, мультфильмы. Лене комфортно пребывать в детстве, ребенок ведь ни за что не отвечает, он прячется за спинами взрослых. Если я не ошибаюсь, в психологии есть такое понятие, как синдром Питера Пэна, мальчика, не желавшего взрослеть. Но в отличие от веселого, бесшабашного, активного Питера Леня замкнут, он долго страдал энурезом, не дружил с одноклассниками, варился в собственном соку. Добавьте сюда постоянные болезни, множество лекарств и, в конце концов, трансплантацию почки. Сложим вместе все составляющие и получим взрослого парня с менталитетом третьеклассника, который боится отца, и еще с кучей комплексов. Леонид вас послушался, он пошел учиться не на байера, а покорно отправился в институт экономического профиля. Леня опасается разгневать отца, основная жизненная эмоция парня – страх. И при этом он всегда говорит людям правду в глаза, абсолютно не волнуясь, что кого-то обидит. Впрочем, иногда он может промолчать, но выдавить из себя пустой комплимент – никогда.