Дьявол из Саксон-Уолл. Поспеши, смерть! - Глэдис Митчелл

— Вы не сможете это сделать, пока не лишите его денег и владений Миддлтонов и не передадите их Генри.

— Который, я уверен, и является законным наследником. Давайте пригласим миссис Пэшен и докажем это.

— Отлично.

Миссис Брэдли позвонила в колокольчик, и миссис Пэшен вошла к комнату.

— Сэр?

— Садитесь, миссис Пэшен, — предложил Джонс. — Мы знаем об убийстве мистера Миддлтона и…

— Но я этого не совершала, мистер Джонс. Клянусь, что не причинила ему вреда — ни луком Ионафана, ни пращой Давида, ни мечом Саула, ни могуществом иных людей!

— Вы знаете, кто это сделал?

— Да. Его поразила небесная кара. «Мне отмщение, и Азм воздам!» — говорит Господь. Так и получилось. Я хотела поднять руку на нечестивца, если на то будет воля Всевышнего, но Господь меня отвел. А тело его мирно покоилось на ложе, словно он спал глубоким сном. Сказано: «Посреди жизни мы окружены смертью», — и он выглядел как живой. Но когда я с ним заговорила, он, имея уши, не слышал, и имея глаза, не видел, и, имея губы, ничего не говорил.

— Чей сын Ричард? — спросил Джонс, не решившись прямо задать вопрос, кто именно был убит.

— Мой и Хэнли Миддлтона, ныне покойного.

— А кто Генри Пайк?

— Он тоже сын Хэнли Миддлтона, но от его законной жены, ныне покойной.

Джонс громко и внятно заявил:

— Я хочу усыновить Ричарда, миссис Пэшен!

Она кивнула и вдруг хихикнула:

— Почему бы и нет? Он такой милый мальчик.

— Вы не возражаете?

Миссис Пэшен покачала головой, лицо оставалось бледным и бесстрастным. Она спрятала руки под передник.

— Только, ради бога, увезите его отсюда, — попросила она. — В этой деревне живет дьявол. Я хочу, чтобы вы его увезли.

— Она что, спятила? — спросил Джонс, когда миссис Пэшен ушла. Миссис Брэдли пожала плечами. — В любом случае я намерен воспользоваться ее советом, — добавил он. — Завтра мы уезжаем. Вы с нами?

— Да. Дьявол в деревне! Нельзя сказать лучше. Интересно, она собиралась на что-то намекнуть нам или эти слова вырвались у нее случайно?

— Я хочу узнать насчет ее алиби, — пробормотал Джонс. — Как вы думаете, она скажет, если спросить ее напрямик?

— Попробуйте.

Джонс подошел к двери и крикнул:

— Миссис Пэшен, можно вас еще на минутку?

Она вошла и остановилась перед ним.

— В ту ночь, когда убили Миддлтона…

— Да, сэр?

— Ко мне приходили вы или миссис Теббаттс?

— Ни та, ни другая, мистер Джонс.

— Тогда кто же?

— Тот, кого послали.

— Послали?

— Да, сэр. Старая ведьма Флюк, чтобы погубить меня.

— О чем вы говорите?

— Это была миссис Теббаттс, моя сестра. Но она ничего не знала. Ее отправила ведьма Флюк.

— Вы хотите сказать — загипнотизировала?

Миссис Пэшен покачала головой. Это слово ей ни о чем не говорило.

— Она предупредила, что вы не должны помогать пастору в этом деле.

— Вот как? Почему?

— Она нашлет заклятье, и у вас будет плохой день.

— Это что, угроза, миссис Пэшен? — спросил Джонс, с любопытством ожидая, что она ответит.

— Мой Пэшен повредил руку, — сообщила безо всякой связи миссис Пэшен.

Джонс переглянулся с миссис Брэдли. Женщина-психолог вдруг подалась вперед и уставилась на миссис Пэшен жестким, немигающим взглядом.

— Да, мэм, — произнесла экономка тусклым голосом, словно ответив на какой-то вопрос.

Миссис Брэдли спросила четко и раздельно:

— Кто убил Хэнли Миддлтона?

— Пастор.

— Зачем?

— Я не помню.

— А почему вы хотели убить его?

— Мне приказала мать. Она сказала, что мистер Миддл-тон обидел меня.

— Когда это было?

— Очень давно. Я не помню. Я не хочу. Я не буду.

— Можете, — заявила миссис Брэдли. — Когда это случилось?

— Нет, я не хочу.

— Скажите, и на этом все закончится, никто вас больше не побеспокоит.

— Нет, вы расскажете мистеру Джонсу, а я этого не хочу. Не говорите об этом мистеру Джонсу, ладно?

— Тогда скажите ему сами. Он не против.

— Хорошо. Это было, когда мне исполнилось восемнадцать лет, мистер Джонс. Сейчас мне только тридцать. Я знаю, вы думаете, что больше, но это правда.

Экономка замолчала. Она беззвучно шевелила губами, тяжело дыша и глядя перед собой невидящими, широко открытыми глазами. Миссис Пэшен была загипнотизирована, и когда ей снова задали те же вопросы, больше не стала возражать и подробно рассказала свою печальную историю. После того как гипноз закончился, она вышла из транса с немного сонливым видом и ничего не помнила. Миссис Брэдли поговорила с ней о домашних делах и отпустила ее.

— Значит, за этим стоит старая миссис Флюк. Она отлично знала репутацию Миддлтона, когда отправила девушку в услужение в Неот-Хаус, — произнес Джонс. — Вопрос в том, что нам делать, если арестуют кого-либо из Теббаттсов?

— Все зависит от того, кого именно арестуют, — ответила миссис Брэдли.

— То есть как?

— У миссис Теббаттс нет алиби, друг мой.

— Есть! Разве она не приходила ко мне, чтобы прикрыть миссис Пэшен?

— Безусловно, — кивнула миссис Брэдли.

— Но это ее алиби!

— Разве? — Ее острый взгляд впился в Джонса. — А что она делала между половиной одиннадцатого и без десяти одиннадцать?

— Я ничего не понимаю! Вы же сказали, что убийство совершил викарий!

— Да, у него была такая возможность, и мотив, пожалуй, тоже.

— А теперь вы говорите, что это сделала миссис Теббаттс!

— Вероятно.

— А еще раньше вы уверенно заявляли, что это Миддл-тон. Вы не знаете, кто из них совершил убийство?

Миссис Брэдли усмехнулась.

— Викарий страдает от сильного нервного расстройства, — напомнила она. — Попросту говоря, на данный момент он сошел с ума. Нельзя верить тому, что он говорит. Завтра я увезу его из дома.

— То есть вы не думаете, что он это сделал?

— Мне кажется, если бы сейчас вы увидели викария, то заметили бы, что он сильно изменился. Повязки порой меняют внешность.

— Бедный Хэллем, — вздохнул Джонс. — Вообще-то он хороший человек. — Он помолчал. — Это возвращает нас к проблеме миссис Теббаттс.