Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот - Пер Валё

– Палубным пассажиром?

– Да. Места в каютах продают задолго до начала рейса. Кроме того, для меня слишком дорого ехать как туристу, с каютой.

– Наверное, не очень приятно, если у человека нет каюты?

– Я бы не сказал. Если захочется, можно спать на диванчике в салоне. А я не неженка.

– Так значит, с Розанной Макгроу вы разговаривали. Помните, что шли пешком вместе с ней в Люнге. А что было позже, может, тоже помните?

– По-моему, я говорил с ней еще раз. Так, на ходу.

– Когда?

– Этого я уже не помню.

– Вы видели ее на последнем отрезке пути?

– Насколько я помню, нет.

– Знаете, где находилась ее каюта?

Ответа не последовало.

– Вы слышали вопрос? Где находилась ее каюта?

– Я пытаюсь припомнить. Нет, по-моему, я никогда этого не знал.

– Значит, у нее в каюте вы не были?

– Нет, я там действительно не был. Там очень маленькие каюты, и к тому же в них по два пассажира.

– Всегда?

– Нет, там есть и одноместные каюты, но их мало. Они слишком дорогие.

– Не знаете, Розанна Макгроу путешествовала одна?

– Об этом я никогда не думал. Насколько я помню, она ничего об этом не говорила.

– И вы никогда не провожали ее до каюты?

– Нет.

– О чем вы разговаривали в Люнге?

– Мне кажется, я спросил, не хочет ли она посмотреть на монастырскую кирху во Врете, это недалеко. Но она не захотела. Я вообще не уверен, поняла ли она, что я сказал.

– О чем вы еще говорили?

– Честно говоря, уже не помню. Так, ни о чем особенном. Мы как раз проходили часть пути по берегу канала. Там многие пассажиры шли пешком.

– Вы видели ее с другими людьми?

Мужчина сидел молча и тупо смотрел в окно.

– Это очень важный вопрос.

– Да, понимаю. Я пытаюсь вспомнить. Да, она с кем-то разговаривала, когда я стоял рядом с ней, с каким-то американцем или англичанином. Но я его не запомнил.

Мартин Бек встал и подошел к графину с водой.

– Хотите пить?

– Нет, спасибо, я не испытываю жажды.

Мартин Бек выпил воды и вернулся к столу. Нажал кнопку под столом. Перемотал пленку и выключил магнитофон.

Через минуту вошел Меландер и направился к своему столу.

– Пожалуйста, приложи это к документам.

Меландер взял катушку с пленкой и вышел.

Мужчина, которого звали Фольке Бенгтссон, напряженно и прямо сидел на стуле и смотрел на Мартина Бека ничего не выражающими голубыми глазами.

– Как я уже сказал, из всех, кого мы знаем, вы единственный, кто ее помнит или признается, что с ней разговаривал.

– Да.

– Может быть, это вы ее убили?

– Нет, не я. А вы думаете, что это я?

– Кто-то ведь должен был это сделать.

– Но ведь я даже не знал, что она мертва. И не знал, как ее зовут. Не думаете же вы, что я…

– Если бы я ждал, что вы признаетесь, то не задавал бы вам этот вопрос таким тоном, – сказал Мартин Бек.

– Да, да, в таком случае я понимаю… или думаю, что понимаю. Вы шутили?

– Нет.

Мужчина молчал.

– А если бы я вам сказал, что нам точно известно, что вы были у той женщины в ее каюте, как бы вы к этому отнеслись?

Прошло десять секунд, прежде чем прозвучал ответ.

– Я бы так сказал, что вы ошиблись, не знаю как, но вы должны были ошибиться. Вы ведь ничего такого не сказали бы, если бы не были в этом уверены, так?

Мартин Бек ничего не говорил.

– В таком случае я сказал бы, что там был, но не отдавал себе в этом отчета.

– Вы всегда отдаете себе отчет о том, что делаете?

Мужчина приподнял брови.

– Можете не сомневаться, отдаю, – сказал он и решительно добавил: – Я там не был.

– Поймите, – сказал Мартин Бек, – это очень запутанное дело.

Слава Богу, что этого нет на магнитофонной ленте, подумал он.

– Это я могу себе представить.

Мартин Бек закурил.

– Вы не женаты?

– Нет.

– Регулярно встречаетесь с какой-нибудь женщиной?

– Нет. Мне нравится холостяцкая жизнь, я привык быть один.

– У вас есть родные братья или сестры?

– Нет, я один.

– Вас воспитывали родители?

– Мать. Отец умер, когда мне было шесть лет. Я его почти не помню.

– Вы никогда не вступаете в сношения с женщинами?

– У меня, естественно, имеется некоторый опыт. Мне уже почти сорок лет.

Мартин Бек глядел на него в упор.

– Когда у вас возникает потребность в женщине, вы обращаетесь к проституткам?

– Нет, никогда.

– Вы можете назвать мне имя какой-нибудь женщины, с которой поддерживали регулярные отношения какое-то время?

– Могу, но не хочу.

Мартин Бек выдвинул ящик сантиметров на пятнадцать и заглянул туда, теребя при этом указательным пальцем нижнюю губу.

– Было бы очень хорошо, если бы вы смогли кого-нибудь назвать, – в растерянности вздохнул он.

– Самая последняя… я встречался с ней дольше, чем с другими… она уже замужем и мы не встречаемся. Это могло бы поставить ее в неловкое положение.

– И все-таки было бы хорошо, если бы вы мне сказали, – повторил Мартин Бек, глядя в ящик.

– Мне бы не хотелось причинить ей неприятности.

– Никаких неприятностей у нее не будет. Как ее зовут?

– Вы можете мне гарантировать… хорошо, ее зовут Сив Линдберг. Но я хочу вас попросить…

– Где она живет?

– На острове Лидингё. Ее муж инженер. Адрес я не знаю, кажется, где-то в Будале.

Мартин Бек бросил последний взгляд на фотографию женщины из Векшё. Задвинул ящик и сказал:

– Благодарю вас. Мне неприятно, что я вынужден расспрашивать вас о подобных вещах. Но, к сожалению, у нас такая работа.

Вошел Меландер и уселся за свой стол.

– Будьте добры, подождите меня минутку, – сказал Мартин Бек.

В кабинете этажом ниже из магнитофона как раз раздавались последние фразы. Мартин Бек прислонился к стене и слушал.

– Хотите пить?